Дон Хуан полностью

– И этого тоже я вам сказать не могу. Такая бухгалтерия – тоже великий секрет. – Он откровенно потянулся, зевнул, раззявив рот во всю ширину. – Ладно! Спасла донья Химена свою душу или погубила – это из разряда вещей, которые никто не узнает до Страшного суда, да и не настолько это важно, чтобы мы тут головы себе ломали. Сам Дон Хуан и то перестал об этом раздумывать. – Он подвинул свой стул к моему и снова заговорил, всплеснув руками: – Нет, вы только представьте, что в один прекрасный день к нам домой является господин из гестапо и говорит моему хозяину: «Есть одна девушка, которая доставляет нам массу хлопот. Мы знаем, что она существует, знаем, как действует, но зацапать ее никак не удается. Вернее, она даже была однажды арестована, ее чуть не расстреляли, но – улизнула, обвела нас вокруг пальца, показала нам шиш».

Я перебил его:

– Господин из гестапо именно так и выражался?

– Нет, разумеется. Он говорил по-французски с дьявольским акцентом, но безупречно с точки зрения грамматики. Я перевожу его слова на нормальный язык. – Он подождал, пока я кивну. Потом продолжил: – Тот тип хотел, чтобы мой хозяин подключился к делу, соблазнил ее, отвадил от политики, может, даже сделал ей ребенка. «А если я откажусь?» – спросил Дон Хуан. «А ведь мы, сеньор, имеем сведения о некоторых ваших делишках, и нам ничего не стоит отправить вас в концлагерь». – «Тогда можете начинать готовить там для меня место!» Тип из гестапо убрался восвояси ни с чем, а с моим хозяином произошло то же, что и в Риме, когда нунций лично пришел переговорить с ним и предложил – упомянув подвалы римской инквизиции – соблазнить донью Химену Арагонскую. – Он снова взмахнул руками, рассекая золотистый воздух. – Но тогда все выглядело куда симпатичнее, уж поверьте мне. Манеры ватиканского нунция всегда лучше манер агента гестапо – и гораздо, гораздо благороднее. Нунций, по крайней мере, учтиво разъяснил, что стоит за его просьбой. Донья Химена Арагонская была наследницей последнего неаполитанского короля и желала освободить родину из-под испанского гнета. Но как раз до этого нунцию дела не было. Кроме того, донья Химена намеревалась объединить всю Италию в одно королевство, что тоже не волновало Ватикан – лишь бы на трон взошел Папа, а не донья Химена. Но в дело был замешан один монах – из тех, что появляются каждый век и начинают ревностно бороться за чистоту церкви; и вот это выводило из себя нунция, который, разумеется, был лицом коррумпированным. Тот монах, дом Пьетро, в политических вопросах был на стороне доньи Химены, а донья Химена, когда затрагивались вопросы церковные, поддерживала монаха, так что движение это можно было сравнить с монетой: одна сторона – религиозная, другая – политическая. Поэтому делом пришлось заняться еще и послу Испании.

Лепорелло рассмеялся, и, видно, не над тем, что сказал, а скорее над тем, что ему припомнилось. Во всяком случае, он какое-то время хохотал, не обращая на меня внимания. Потом продолжил, словно говорил сам с собой:

– Испанский посол идею очищения церкви приветствовал, а вот свобода Италии в его глазах была непростительным грехом, потому что для этого гранда, обремененного фамилиями и прегрешениями против Господа, прегрешения против его государя были делом куда более серьезным. Он тоже нанес нам визит и заявил хозяину, что если тот не избавит его от доньи Химены, не опозорит ее публично, посол потребует его экстрадиции – ведь за ним числится убийство Командора де Ульоа – и доставит в Испанию в кандалах; а если он укротит эту даму и выведет из политической игры, можно будет рассчитывать на прощение короля дона Филиппа IV.

И тут Лепорелло словно вспомнил о моем присутствии, теперь жесты его и взгляды адресовались мне.

– Вы сами видите, какие странные тропы приводили всех этих господ, занимавшихся дипломатической войной, к нам, но просьбы-то оказывались схожими. И хозяин, который три-четыре последних года спал лишь с самыми заурядными женщинами – выполняя, так сказать, моральные обязательства и не более того, как я успел заметить, – вдруг проникся острым интересом к донье Химене и поручил мне разузнать, кто она такая, кто такой дом Пьетро, что они замышляли и чего добивались. Особенно подробные задания дал он мне относительно дамы: красива она или уродлива, насколько привлекательна, длинные ли у нее ноги, узкая ли талия, девица она или вдова…