– Громадине, тикайте в свои хаты, разойтись треба, очистить майдан. Сборища и митинги запрещены. Референдум прекращён!
В подтверждение этих слов из задания через открытые окна послышались глухие гневные голоса, возник шум борьбы. Что такое?!
Стоящие группы людей, в том числе шахтеры с Геннадием, подступились к прибывшим с новыми вопросами, вспыхнувшими, как порох:
– С какой стати мы должны прятаться крысами в своих домах?
– Кто вы такие и кто вас уполномочил распоряжаться и закрывать референдум?
– Эти прозападные укры пляшут под музыку американцев.
– Защитим своё право голоса! Долой насилие!
Шум в здании разрастался, особенно подхлестывали женские высокие крики, что будоражило людей на площади. Они плотнее подступили к непрошеным гостям. Вдруг из здания выскочили двое парней с криками:
– Неизвестные в масках приказали свернуть голосование и хотят забрать урны! Не дадим трогать наши голоса!
– Как посмели! – раздался громовой голос Геннадия. Со всех концов площади люди лавиной хлынули к крыльцу, на котором размахивали автоматами пришельцы в масках.
– Стоять! – взрычал один из них, свирепо вращая угольными глазами, поджарый, какой-то пружинисто-нервный, и выпалил трескучую очередь из автомата над головами людей.
Многие, словно от кипятка, откачнулись с возгласами страха и взрывом негодования, бросились дробью врассыпную. Один смельчак в белой тенниске, среднего телосложения не отступил, намереваясь препятствовать стрельбе, судорожными руками с гневным, горячим, как пламя: «Окстись!» – неловко толкнул военного. Тот с разворота в бешенстве людоеда выстрелил человеку в голову. Парень от удара пули подпрыгнул и снопом рухнул на крыльцо, окропляя ступеньки алыми брызгами. Его подхватили чьи-то руки, отнесли на несколько метров в сторону, на траву, положили на живот, чтобы оказать посильную помощь. Тенниска быстро окрасилась кровью, и красно-багровое пятно расплылось по спине в районе лопаток. Крики ужаса, негодования разрастались. Многие люди попадали на землю, другие ринулись к кустам акации, укрываясь там. Здесь же, возле смертельно раненного парня, корчившегося в предсмертных судорогах, кричал от боли в простреленной ноге второй мужчина. Выпустив несколько очередей в воздух, военные стали отходить к машинам. Им никто не препятствовал.
– По машинам, – приказал один из них с рацией в левой руке, сжимая правой автомат. – Уходим!
Из здания горсовета пробками вылетели остальные вооруженные люди с урнами в руках и скорым шагом направились к своей машине: они получили сообщение, что попытка блокировать городской отдел милиции не удалась, и группа стражей порядка при поддержке ополченцев направляется к горсовету. Под гвалт перепуганной толпы налетчики скрылись, оставив кровавые следы беззакония.
Во время стрельбы Тамара и Клавдия находились возле вековых елей, что окольцовывали площадь, и было слышно, как пули щелкают по стволам деревьев, сбивая небольшие веточки. Обе втянули голову в плечи, по-гусиному, в развалку, понесли свои тела за могучие деревья, прислонились к ним, переводя дух, укрощая дрожь в ногах, не ощущая смолистый запах, исходящий от коры, который Тамаре всегда нравился.
«Поди, и в школах тоже орудуют озверелые военные? – ужаснулась Тамара Ивановна, – как бы Костя не попал под стрельбу!»
Она достала кнопочный сотовый телефон и стала звонить в школу. Ответа не получила и сильнее взволновалась, зная что в каждой из четырех школ действуют избирательные участки, разместившись в спортивных залах, и что теперь в приёмной директора никого нет, а номер избирательного участка не знала. Собралась было бежать в школу, но тут вспомнила: Костя говорил, что сегодня тренировок не будет, а группа спортсменов встанет на охрану порядка. Где его искать, непонятно? Потому решила идти домой и там ожидать внука, да смотреть по телевизору новости из Донецка, в котором тоже идёт референдум.
В сообщениях говорилось о том, что явка на избирательные участки жителей Донецкой области высокая, люди с сознанием своего гражданского долга терпеливо стоят в очередях. В экстренных новостях сказали о вмешательстве в голосование национальной гвардии Украины из батальона «Днепр» в Красноармейске, о стрельбе по мирным людям, гибели одного человека и ранении второго. Референдум был прерван, часть урн с бюллетенями боевикам удалось захватить, но журналы из участка вынесли члены избирательной комиссии, и, по предварительным данным, явка в городе превысила 77 процентов. Референдум считается состоявшимся. Но кто его признает? Этот вопрос повис в воздухе, имея для дончан огромное значение.
«Пусть своё непризнание зарубежники подсунут коту под хвост, – мысленно дала свою оценку Тамара Ивановна. – Крым, говорят, тоже не признают за Россией, а им начхать! Ликуют: вернулись домой. Им-то начхать, они далеко, Севастополь там с военными моряками, а мы под боком у „Днепра“. Опасно. Так ведь волков бояться, в лес не ходить».
