Вот тогда-то и зародилась мысль у Тамары Черняк тайно вместе с внуком уйти из города, пробраться в ту часть области, где держится народная власть, затем перебраться в Мариуполь к дочери. И делать это надо немедленно, пока нет сплошной линии боевого соприкосновения, которую создают донбасские ополченцы, стекаясь в одно ядро со всех районов, перед первыми немногочисленными батальонами нацистов. О своей задумке Тамара, не мешкая, выложила внуку. Только надо подготовиться, снять с книжки все деньги, насушить сухарей, заготовить сала, колбасы, сыра. Двигаться осторожно, ночами и ранними утрами, пока люди спят.
Костя засомневался в правильном решении бабушки.
– Баба, ты разве не слышала, что какого-то стукача сегодня утром нашли с проломленной головой возле домов, где расселись боевики «Днепра»?
– От кого бы я услышала, сам знаешь, на пенсии, сижу целыми днями дома. Только в выходные подрабатываю.
– Ну, вот, а я слышал и тебе говорю. Не стоит срываться с насиженного гнезда. Стукача угробили.
– Стоит, Костя, ох, как стоит! Через год-полтора тебя призовут в армию и силой заставят воевать против ополчения. Ты этого хочешь?
– Баба, что за выводы? Как ты себе всё это представляешь? Ты не первой свежести, чтобы совершать ночные переходы в незнакомой местности. Неужели распря затянется надолго, неужели мы не сдвинулись ни на йоту от междоусобиц князей Древней Руси?
– Хуже, мир сходит с ума, тогда мечами дрались, теперь бомбами да снарядами, – горестно воскликнула бабушка. – Люди теперь гибнут миллионами. Это раз, что касается не первой свежести, согласна. Но я совсем недавно днями толклась возле кресел в парикмахерской, ноги крепкие. До Донецка каких-то полсотни километров с небольшим. До Селидово около десяти. На рассвете выйдем и по холодку за три часа будем в том городе. Я там много раз бывала. Оттуда прямая шоссейка есть к Донецку. Вдоль её пойдём. Доберёмся быстро.
– Баба, я без Танечки не пойду, она мать потеряла, ты знаешь, отец в ополчение ушёл. Связи пока с ним нет. Одна, бедняжка, осталась, плачет.
Тамара Ивановна вспыхнула лицом от категоричного заявления, напряглась, готовая резко отчитать внука:
«Не рано ли Костя надевает бабий хомут на шею», – подумала в сердцах Тамара Ивановна, нахмурилась, едва сдержалась, чтобы не вылепить свой вопрос внуку. Сама-то она в таком же возрасте заглядывалась на Лёню из параллельного класса, падала в краску, если он к ней обращался даже по пустякам. Кто знает, что бы последовало дальше, если бы его семья не снялась с насиженного места среди зимы и не переехала в Донецк.
– Коль она тебе дорога, возьмём с собой. – Она серьезно задумалась, черты лица в эту минуту выражали глубокую озабоченность предстоящим походом и, видимо, придя к решению, повторила: – Коль она тебе дорога, поклянись мне, что не будешь своевольничать и выставлять себя героем перед девушкой.
– Не пойму, к чему ты клонишь?
– В пути могут возникнуть всякие неожиданности, и ты не будешь самовольно решать вопросы, не лезть на рожон, показывать свою удаль.
– Баба, я же дисциплинированный человек.
– Поклянись, что принимаешь мои условия.
– Клянусь! Баба, можно на автобусе до Селидово.
– Не можно, ты только что дал мне клятву ничего не предпринимать.
– Я не предпринимаю, разве нельзя обсуждать варианты?
– Обсуждать варианты не можно, а надо, находить выход из трудного положения. Кругом рыскают боевики. Автобусы на автостанциях проверяют бандеровцы. Враз спросят: кто такие, куда и зачем? Подступятся с ножом к горлу, отберут все пожитки и голыми в Африку отпустят. Нет, мы пешком, так надежнее, по холодку, пока сон вояк морит. Приходилось и дальше ездить на речку Волчья, на пруды рыбалить. Речка малая, местами вброд легко перейти. Дальше не знаю. Надо бы карту добыть.
– Я достану карту. Когда думаешь двинуть?
– Как только сдашь экзамен за десятилетку и получишь табель. И наладимся.
– Неделя сроку. Надо бы к Танюшке сбегать, сказать ей о наших намерениях. Она обрадуется: у неё родная тётя в Донецке живёт. А тут – никого.
– Тане надо сказать, только сначала поинтересуйся, хотела бы она в Донецк в тёте вырваться? Если желает, тогда за день-два скажешь. Как бы утечки не произошло. Боюсь кары боевиков, коли узнают, вздуют. Осторожность не помешает. Так что держи язык за зубами.
– Принято, конспирация! Тайна заговора!
– Смотрю на тебя, какой ты ещё наивный ребёнок. А почему? Безмятежно жили, счастливо. Мне в молодости тоже море по колено бывало. К сестре Раисе в какие дали сорвалась, как будто здесь работы не хватало. А вот к ней сердце тянулось, а не к Вале. Тетя Рая меня вынянчила, да и Валю тоже, она старше на четыре года. Вместо мамы.
– Что ж вернулась, баба, назад?
