Они присели, с минуту молча глядели друг на друга. Бабушка встала первая, шагнула к поклаже, взгромождая с помощью внука рюкзак на плечи, увидела, как без усилий справился Костя, как помог надеть на плечи рюкзак Тане. Затем все трое подхватили каждый свою сумку и с первыми лучами солнца вышли из дома в одни двери. Тамара Ивановна замкнула на внутренний замок двери, и в синеве рассвета направились к калитке. Остановились, глянули на пустынную улицу, скользнули под окнами родного дома. У Тамары Ивановны навернулись слезы. Здесь она родилась и выросла, отсюда малышкой, но уже понимая постигшее горе, провожала на погост маму, потом отца, который завещал ей усадьбу, с выплатой доли Валентине.
«Родной, милый мой дом, не подумай обо мне плохо, я не предаю тебя, мы вернёмся, и в нём Косте справим свадьбу, – шептали её губы. – Ты не сирота, ты выстоишь лихое время, как стоял и прежде во все годины в ожидании счастья своим хозяевам».
Полчаса спустя беженцы оставили позади себя Красноармейск, на который нет-нет да озиралась Тамара Ивановна, гонимая страхом в настоящем и в будущем. Сначала шли по асфальтированной и безлюдной дороге, ведущей в Селидово, покрыв размеренным шагом километра два, до тех пор, пока не услышали гул идущего из Красноармейска грузовика.
– Сворачиваем с дороги, быстро-быстро к лесополосе, мы не знаем, кто за рулем, скоренько, скоренько!
Они ещё бежали к орешнику, чтобы укрыться в его зарослях, как прошумел тяжелый грузовик, водителю которого не было дела до пешеходов.
– Перепугал, чертяка, – выругалась Тамара Ивановна, – больше выходить на шоссе не будем, к посадкам прижмёмся.
Костя собрался возразить, но Таня жестом призвала молчать: она знала, что Костя дал клятву бабушке о полном подчинении, следует полагаться на её опыт и осторожность. Двигаться, конечно, труднее по поднявшемуся густому и росистому разнотравью, зато безопаснее. С каждым километром поклажа утяжелялась, это было видно, как бабушка стала отставать от внуков. Костя остановился, подождал, пока баба с ним поравняется, и сказал:
– Баба, давай мне свою сумку. Ты знаешь, для меня такие нагрузки – норма.
Раскрасневшаяся от умеренной ходьбы с нагрузкой Тамара Ивановна молча согласилась.
– Чуть больше часа идём, четыре километра покрыли. Это почти половина до Селидова, отдохнём в тенёчке, – сказала она своим приятным грудным голосом. – Помоги снять рюкзак, Костя.
Они остановились против поворота трассы влево, баба уселась под куст желтой цветущей акации, подставив сумку, в которой сложены вещи, а Костя, после того, как снял рюкзак с плеч бабушки, подхватил его и понёс едва ли не бегом, дальше. Таня хотела следовать за другом, но Костя дал отмашку, и девушка подчинилась. Опасение Тамары нарваться на неприятелей оправдалось: прошли один за другим три военные крытые тентами машины. В кабинах, видно, сидят офицеры. Поворот благоприятствовал схрону беглецов, так как водители больше внимания обращали на дорогу и не смотрели по сторонам. Однако юноша, заслышав гул машин, припал к земле, мысленно хваля бабушку за осторожность, привыкая к ней.
Костя налегке вернулся минут через двадцать, отнеся поклажу почти на километр, укрыв её в орешнике.
– Ну вот, можно двигаться дальше, – сказала бабушка, подав руку внуку, чтобы помог встать с низкого сиденья. Костя помог бабе, подхватил у Тани сумку, и отряд снова зашагал гуськом. Степь выдыхала аромат цветущих трав, земля в росах отдавала растениям свою накопленную влагу, увлажняя утренний чистейший богато насыщенный озоном воздух, который не ощущался легкими, словно и нет их в груди, оттого шагалось легко, а за спиной не давил рюкзак. От этой легкости растворилось ощущение опасности при нежеланной встрече с кем бы то ни было. Тамара Ивановна шла молча, Костя с Таней изредка переговаривались о пустяках. Через полтора часа размеренного шага показались окрестности Селидова, движение на трассе оживилось. Ореховая посадка вперемежку с акацией оборвалась, и перед путниками лежало пастбище, на котором виднелся гурт коров, которых собирал пастух с окраинных улиц города для выгона на пастьбу.
– Будем заходить в город? – спросил Костя.
– Опасно, так вдоль трассы и пойдём, она минует город. Потом свернём на юг. В сторону Горняка. Я там тоже бывала. Хороший город, дома в садовом ожерелье стоят. Думаю, туда боевики пока не зашли. Если врагов нет, сядем в автобус до Донецка.
