– Так это Константин Симонов, он книгу написал «Живые и мертвые» про войну с Гитлерюгой. Кинофильм по той книге сняли. Страшное и печальное. Я несколько раз смотрела, когда в Сибири жила, и когда домой вернулась при Советах. Вам его не видать как своих ушей: киевские власти запретили. Давайте перекусим. Вот ягоду в туеске достала, съесть надо, а то пропадёт на жаре, хотя в сахаре.
Через полчаса, подкрепив силы пищей, путники устремили носы на восток, стараясь держать гул боя в одинаковой слышимости, как утверждал Костя, в трёх километрах, с частыми остановками для обзора нового отрезка пути, что резко снизило скорость продвижения к цели.
Расчет Кости оказался верным. Путники опасливо брели по бездорожью, дуга оказалась приличным гаком, как шутил Костя.
– Насколько же у тебя гак тянет? – с улыбкой на губах спросила Таня. Она приободрилась после того, как решила, что из пушек бьёт по нацистам её папа, что вполне может быть.
– Примерно километра на три, а если учесть, что мы крадёмся, мелко шагаем, на целые пять.
– Главное, чтобы мимо Донецка не проскочить.
Донецк беглецы не проскочили, он слишком велик, без малого миллионщик, но вечером вышли на восточную часть Марьинки, где в смолкнувшей пальбе столкнулись с бойцами ополчения миномётного расчета. Между высокими и ветвистыми тополями на невысоком взгорке стоял грузовик, а в кузове находилось грозное орудие, высоко задрав дуло. Оно смотрело в сторону города с панорамой многоэтажных притихших зданий без светящихся электричеством окон, закрывая обзор. Возле миномета находились два бойца в касках и что-то делали, третий подавал какой-то тяжелый ящик. Четвертый находился возле кабины, он-то и увидел идущих к ним гражданских, вышедших из-за длинного амбара, и дал отмашку рукой, что означало: «Стоять на месте!» И тут же подтвердил свою команду голосом:
– Стоять, ни шагу вперед! Командир, гражданские!
Таня, поняв, что перед ними русские артиллеристы, швырнула свою сумку на землю и бросилась на первого бойца со слезами на глазах.
– Я верила, что встречу вас, вы знаете моего папу, он тоже артиллерист, ушёл в ополчение? – едва ли не в истерике закричала она.
– Стоп-стоп, девушка, – спрыгнул из кузова на землю командир с погонами старшего сержанта, – откуда вы взялись?
– Беженцы из Красноармейска, вы знаете моего папу?
– Как фамилия папы?
– Артамонов Виктор Петрович, он с вами?
– Нет, мы минометчики, он с пушками стоит за речкой Осыковой.
– Тётя Тома, Костя, папа мой жив, жив, жив! – У Тани из глаз хлынули такие обильные слёзы, что всё лицо тут же стало мокрым, как от ливневого дождя, а девушка не замечала их, ухватилась за руку минометчика и стала неистово прыгать и смеяться, не унимая счастливые рыдания. – Как я рада, как я счастлива! Отведите меня к папе! Костя, я пойду разыскивать папу!
– Девушка, да подождите вы, давайте разберёмся, пока затишье. У вас есть документы? – спросил командир.
– Конечно, – подошла к бойцам взволнованная Тамара Ивановна не только встречей со своими, но от возбужденного поведения Тани, близкого к истерике. – Это мой внук Костя, Таня его одноклассница, я Тамара Ивановна Черняк. Паспорта в сумочке. Костя, сними с меня рюкзак, она там.
Костя проворно сдернул рюкзак, раскрыл верхний клапан, извлек из глубины вместительный кожаный ридикюль, подал бабушке.
– Вот смотрите, проверяйте!
– Меня больше интересует паспорт девушки. Так, Татьяна Викторовна Артамонова, место рождения Красноармейск, 1998 год. Всё сходится. Давайте наберёмся терпения и решим вопрос с нашим командиром батареи. Мы покидать расположение не имеем права, тем более сопровождать на боевую позицию посторонних.
– Я не посторонняя, я дочь сержанта Артамонова! Я сама разыщу папу!
– Вас задержат и на батарею не пустят, там горячо. Вы случайно вышли на нас, потому что мы поменяли позицию, пристрелянную противником. Комбат вот-вот подойдёт и, возможно, отправит посыльного.
– Таня, надо подчиниться словам командира, – сказал Костя. – Главное – твой папа отыскался, жив и здоров!
– Танечка, дочка, успокойся, скоро ночь, куда ж бежать в темень. Утро вечера мудренее. Подождём второго командира.
– Располагайтесь в этом здании, видимо, какой-то склад. Там есть люди. Как комбат появится, я дам знать, – командир козырнул и вернулся к своему делу.
– А не обманете? – вслед ему, как надрывный плач, крикнула девушка.
– Таня, мы серьезные люди.
Комбат приехал на позицию минометчиков на джипе, Таня увидела его первая, поскольку сидела на ящиках на углу здания, которое действительно оказалось складом строительных материалов с обширным огороженным двором со стороны города. Боевая, ослепленная орудийным противостоянием Марьинка к этому времени утонула в ночной пугающей тьме с потушенными уличными фонарями. Не светились окна домов, стоящие неподалеку, очевидно, обесточенные централизованно, чтобы не давать националистам цели. Комбат тоже ехал с потушенными фарами, только тускло светились подфарники, не способные указывать дорогу, скорее всего, как ориентир для встречного транспорта, чтобы не столкнуться.
