– Осмотрел, вот любопытная вещица – карманный фотоальбом.
– Это мой своего рода пропуск, – встрепенулся Басараб, – посмотрите.
– Обязательно, пройдите вместе с прапорщиком в палатку для досмотра ваших татуировок, – распорядился старший лейтенант и заметил, как зрачки у Басараба расширились.
Утеплённая палатка рассчитана на десять мест. В ней стояло несколько раскладушек с тумбочками, стол со стульями и газовая печь для обогрева. По сторонам открытые окна. Фельдшер в погонах младшего прапорщика заканчивала оказывать помощь старушке, сидящей на кушетке. Возле её колен стояли дети с подарками в руках, но батончики не были распечатаны. Мальчик и девочка молча и терпеливо ждали, очевидно, разрешение бабушки, чтобы начать есть шоколад.
– Дети, да вы не стесняйтесь, – мягко сказала фельдшер, – ешьте батончики, я сейчас вам налью тёпленького сладкого чаю, как бабушке. Настрадались, бедняжки, натерпелись страху. Ах, дети-дети, молчуны-молчунами, неулыбчивые бедняжки! Для вас, мои миленькие, несчастья и страхи кончились, на третьем посту вас ждёт автобус и отвезёт в добрые тёплые руки.
Басарабу этот диалог показался искусственным: уж не помнит, когда слышал мягкий и ласковый женский голос, потому врезался в память. Он знал, что на его пути будет три блокпоста. Судя по возвышенному голосу фельдшера, за воротами мариупольского ада существует рай, организованный военными москалями. Или это просто масштабная рисовка, рассчитанная на простаков? Не похоже.
Его усадили на стул напротив мужика лет сорока, в гражданской одежде с галстуком, начисто выбритом, обладающего пристальным взглядом и сухим нейтральным голосом. Это качество Василий уловил сразу же. Закашлявшись, он тяжело опустился на стул.
– Что у вас? Бронхит или хуже?
– Бронхит.
– Послушаем вашу легенду присутствия в Мариуполе, – сказал следователь, изучив документы. Василий кратко изложил свою легенду, добавив, что все же был мобилизован и, как артиллерист, служил в Мариуполе.
– Вам знаком наш прапорщик? – все так же сухо спросил следователь.
– Судя по снимку, что в моём альбоме – это внук деда Перепёлкина. Очень похож.
– А вы что скажете, товарищ прапорщик?
– Басараб – знакомая фамилия. Точно такое же фото есть у нас в семье, на обороте все участники переписаны. На этом – нет.
– Вполне нормальный случай, – удовлетворенно сказал следователь и обратился к Василию: – У вас есть татуировки на теле? Покажите.
Басараба бросило в холодный пот. Москалей не проведёшь.
– На спине свастика. Её накололи мне после того, как избили, сломав два ребра. Они неправильно срослись, выпирают. Посмотрите, – торопливо говорил Басараб, задыхаясь от нахлынувшей волны страха. – Я не фашист, при случае собирался заштриховать свастику.
– Допустим, – всё так же сухо сказал следователь, укрощая рукой порыв к реплике прапорщика. – Почему не сдались в плен в городе, а пытаетесь уйти с беженцами?
– Хотел избежать позора и следствия. Во-вторых, все же я присягал Украине.
– Украине фашистской! – вырвалось у прапорщика.
– Нет, я служил в армии до переворота и в фашистских шествиях на майдане не участвовал.
– Допустим, вы наводчик и били из тяжёлого орудия по населенным пунктам и жителям.
– Мои снаряды никогда не попадали в цель. Я сбивал прицел.
– Пустые слова. Как это доказать?
– Меня уличил комбат, едва не пристрелил на месте, пистолетом выбил мне несколько зубов и посадил под арест. Вот, смотрите. – Басараб оттопырил нижнюю губу с плохо зажившим шрамом. Там действительно не было трёх зубов. – Мой друг Серёга этой же ночью прикончил часового, и мы сбежали.
– Где этот Сергей?
– Нас искали. Его свалил наповал снайпер. Мне удалось уйти. Я хотел затеряться в России, а потом вернуться к семье. Что со мной будет?
– Присягу вы все-таки нарушили – дезертировали. Сотрудничество с нами смягчит ваши проступки, глядишь, вылетит из головы ненависть к москалям, как говорят ваши главари.
– Что я должен делать?
– С помощью громкой связи агитация о добровольной сдаче оружия, солдат и офицеров.
– «Азовцы» не сдадутся. У них руки по локоть в крови.
– Верю. Но там много обманутых солдат. Это шанс спасти жизнь и стать нормальными людьми, как ваш дед. Вам что-нибудь известно о краснодонцах и «Молодой гвардии»?
Басараб молчал с тупой миной на лице.
– Город Краснодон стоит на юге Луганской области. Неужели не знаете?
– На Луганщине бывать не довелось. В Украине много городов. К тому же Верховная Рада любит города переименовывать.
– Верно, любит. Она вернула городу Краснодон первоначальное имя – Сорокино. Горожане этого не признают. Так назывался на том месте казачий хутор почти два века назад. Ладно, что вам известно о фашистском фельдмаршале Паулюсе?
– Впервые слышу.
– Что же, вы ни в школе, ни в училище не изучали историю Великой Отечественной войны? Теперь любая информация доступна при помощи Интернета.
