– Наши мобильники мёртвые, в домах остались. Ни зарядки, ни денег для них нет.
– Нам уходить от жилья никак нельзя, сынки, – сказал седой согнутый годами старик. – Кто нас будет кормить, а там, какой ни есть, харч имеется. Сады дадут фрукты, огороды, что целы остались – овощи, картошку. Деда нам надо схоронить. Тут все скрось родственники. В нашей группе Нестеренки та Белянины. А в той, что тут недалеко от нас, Портновы та Черняки. Гуртом будем выживать, казацким куренем.
Семён слышал последние слова командира и старика, направляясь в сторону просвета сквозь деревья на кромку леса, чтобы максимально быстро двигаться к санбату.
– Екатерина Георгиевна, как вы, успеете за мной? Если нет, то держитесь за мой ремень. Чем быстрее мы доберёмся до хирурга, тем легче будет Анечке.
– Буду стараться, Сёмушка, на ходьбу привычная.
– Вот и ладно, вы, как моя мама, на ноги острая.
Семён вернулся в лес без опоздания. Никого. Двинулся по указанному командиром направлению с условным посвистом. Вышел на конец колка, оставив посёлок сзади. Впереди лежала каменистая степь. По утраченным позициям время от времени били нацисты. На поляне, взбугрившейся скальными выходами метрах в сотне от леса, откуда хорошо просматривалась степь, увидел своих. Перебежал к ним, упал в траву рядом с командиром.
– Прибыл, товарищ прапорщик, Анечку тут же положили на операционный стол. Бабушка при ней. Как у вас?
– Укропы хотят отбить посёлок. Собираются вон в том колке. Передал координаты. Жду арта. Вот-вот рубанут.
Но первыми рубанули по взбугрившимся скальным выходам враги, откуда несколько минут назад радировали разведчики.
– Рассредоточиться! – приказал командир.
Солдаты расползлись. Над степью появилась «птичка» противника.
«Неужели обнаружит?» – подумал Семён, хотя знал, что малые объекты, закамуфлированные под местность, дроны не берут. И точно, «птичка» ушла к посёлку. Противник бил по бугру, где прижались к земле меж округлыми сланцами разведчики, поднял в воздух кучу камней и швырнул на командира. Семён видел, как прапорщик выгнулся и затих. Видел он и то, как пошёл в атаку на БМП противник, стараясь проскочить открытое пространство, по которому откатился утром. Семён прокричал:
– Командир ранен, берём его и отходим к лесу.
Он находился ближе Андрея к прапорщику и по-пластунски направился к нему. С окровавленной головой и замутневшими глазами раненый опрокинулся навзничь, смотрел на товарища и что-то говорил, показывая на неглубокую балку, заросшую кустарником метров в сотне от них. Семён глянул туда. Из кустарника в их сторону гуськом выдвигался полувзвод солдат с синими повязками на руке в шлемах, бронежилетах с автоматами наперевес. Они бежали веером, стремясь отрезать путь к лесу, простреливая бугор.
Командир силился схватить упавшую рацию, но это ему не удавалось.
– Корректируй, – прохрипел он, показывая на рацию.
Семён сунулся к командиру, прыжком преодолевая небольшую скалу, и как подкошенный рухнул на землю, чувствуя кипяток в ляжке.
«Ранен! – пронеслось в сознании. – Сейчас они откроют шквальный огонь по группе».
– Семён, что случилось? – услышал он голос Андрея, в треске автомата бьющего по противнику.
– Я тоже ранен. Отходи с командиром в лес, я прикрою.
– На себя, на себя! – вновь прохрипел командир.
Секунды летели, враг наседал под огнём Андрея и Виктора. Сколько они продержатся в этом открытом месте? Полчаса! Враг сблизится и забросает их гранатами. Командир прав. Семён, морщась от боли в бедре, прокричал в свою рацию:
– «Кукушка», «Кукушка», я «Сорока». Противник пошёл в атаку, срочно дайте залп. – Семён назвал координаты. Через непродолжительную паузу воздух сотряс ад залпового огня. Фонтаны взрывов вспороли местность буквально в нескольких метрах от разведчиков, грозя выкосить их вместе с врагами. Под прикрытием огня батареи окровавленная группа бросилась к лесу, скрылась в нём.
Полуразрушенный посёлок вымер. Всюду сгоревшие дома и хозяйственные постройки, разбитые двухэтажки, а меж ними два брошенных орудия, покорёженные ворота уцелевших особняков, а главное – угнетало безлюдие. В посёлок осторожно входила штурмующая полурота. Группами по двое, трое. Пешие, с автоматами и снайперскими винтовками наперевес, саперы с миноискателями. Броневики пока не нужны, могут напороться на мины, которые нацисты оставляют всюду и в большом количестве. Зачем рисковать. Только после тщательной зачистки улиц и дворов пойдёт техника. Солдаты подсказали разведчикам, где стоит санитарная машина, парни вышли к ней с ранеными, погрузились и по знакомой дороге ушли в санбат.
Солнце стояло почти в зените и хорошо припекало. Раненые чувствовали себя неважно, измучились в переходе. Палаточный санбат, раскинувшийся у лесополосы с натянутыми маскировочными сетями, жил беспокойно, как и вся линия боевого соприкосновения, ни на минуту не прекращал свои хлопоты и ждал очередных раненых. Прапорщик был тяжёл, и его первого осмотрел и обработал рану на голове хирург.
