Я не совсем поняла, что он имеет в виду: секс в его кабинете или Данилу. Переспрашивать не отважилась. А через некоторое время он ушел, поцеловав лишь напоследок и не объяснив причину спешки. Нет, на раздражение это не было похоже – скорее на нежелание мне быстро надоесть. Но разве такой мужчина может опостылеть? Да я бы радовалась только от того, что могу на него открыто смотреть.
Остаток недели он заваливал меня работой с каким-то ненормальным усердием. Мне изнутри процесса было хорошо понятно, что некоторые задачи вполне можно было отложить – на тот период, когда ослабнет текущая загруженность, однако шеф распоряжался однозначно: отсканируй сейчас, перепроверь после обеда, добудь подшивки в течение часа, хотя они и понадобятся недели через две. Быть может, Артур специально меня отвлекал работой? Чтобы поменьше переживала и совсем не находила времени на изнасилования собственного начальника на его же столе. От мысли рассмеялась себе под нос и взялась за подшивки. Это не напрягало – наоборот, выглядело заботой. Напрягало же другое – ни один не позвонил вечером и не вытянул хотя бы на короткую прогулку. Из-за занятости, конечно, но таким образом у меня оставались целые вечера на раздумья!
И, в точности по прогнозам Артура, в любую свободную минуту я думала о предстоящей субботе. Никто меня насильно никуда не потащит, но репетиции отказа перед зеркалом меня не успокаивали. Зато репетиция согласия, вырвавшаяся для пробы, закрутила воображение, аж щеки запылали. Нет, они же несерьезно? Они же не имели в виду, что я буду заниматься любовью с Данилой, а Артур будет на это смотреть? Последний сказал: «Интересно, что я почувствую», но мне было интересно, что при этом почувствовала бы я.
В итоге в субботу я вскочила в шесть утра и не могла больше удержать себя в постели. Душ приняла дважды, весь гардероб перерыла, думая, что надеть. Выбрала в конце концов самую закрытую и несексуальную одежду – тонкие летние джинсы и футболку. Если я сама не придумала, как озвучить свое отношение, то пусть хоть наряд играет в графе сдержанности. И дальше я в прямом смысле сходила с ума от ожидания. Они не звонили! Они попросту забыли обо мне или все-таки расслышали мой отказ, произнесенный на этой же кухне? До восьми утра я обвиняла себя в глупости. К десяти утра обвинила их обоих в черствости. К двенадцати дня – отключила телефон, чтобы меня уже не нашли. К двум пришла в уверенность, что самый интересный период в моей жизни закончен, больше ничего подобного я не испытаю, выйду замуж за какого-нибудь занудного упыря и буду представлять в постели с ним по очереди то Артура, то Данилу. Включила телефон, уже без эмоциональных потрясений отметила, что мне так никто и не позвонил, и вскрикнула, когда он завибрировал прямо в моих руках.
– Добрый день, принцесса! – оглушил после долгой тишины громкий голос Данилы. – Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?
Да я уже несколько часов как собралась.
– Не знаю… Даже еще не думала из кровати вылезать. Полчаса хватит, наверное. А мы куда?
– Неужели забыла? – он ухмыльнулся. – К Артуру едем.
– К Артуру? – я взбодрилась окончательно. – Ты ведь вроде к себе приглашал.
– А он перепригласил! Возможно, хочет показать свой сад, чтобы мой сад по сравнению с его садом выглядел идиотской помойкой. У него там, наверное, даже цветы пыльцу не раскидывают – опасаются хозяйского нрава. В общем, мы к трем к нему, а до этого еще успеем где-нибудь перекусить. Опасаюсь ехать к нему совсем голодным. Он случаем не веган?
– Нет. Артур при тебе в ресторане отеля мясо заказывал! С чего ты вообще такое взял?
– По выражению его рожи! Ну ладно, уговорила, тогда попробуем довериться. Давай через полчаса выходи, я подъеду.
Все тридцать минут я стояла перед зеркалом и думала, не стоит ли сменить джинсы и футболку на что-то более открытое. Я так стеснялась сказать свой ответ, а меня ведь спросить-то и забыли. Вернее, предусмотрительно забыли спросить, это я с отказом должна помучиться, а с согласием – выходи и поехали.
Я и вышла, тем самым решая, хотя и волновалась сильно. Данила во время поездки с удовольствием вещал про сумму и условия контракта, а я не определилась: радоваться за него, как за очень симпатичного мне человека, или негодовать, поскольку договор он этот украл, по сути, у нас. И у другого очень симпатичного мне человека. Умудрилась совместить оба мнения:
– Уверена, что ты справишься с этой работой идеально. Но и Артур сделал бы не хуже. Нравится тебе или нет, но вы с ним примерно на одном уровне профессионализма. Или даже он немного опережает…
Данила чуть приглушил голос:
– Никогда ему мои слова не передавай, но я об этом давно знаю. Ладно, теперь о твоих делах. Пережила сплетни о себе? Если надо помочь спрятать трупы – только свистни.
Я усмехнулась:
– Пережила. В смысле, остыла уже. Пусть говорят что угодно. Меня тогда парализовало, что их распускает моя подруга… То есть я считала Юльку своей подругой, потому так близко к сердцу и приняла. Но ведь давно знала, что она тоже влюблена в Артура, отсюда и столько яда!
