Было странно видеть аккуратный, вполне обычный почерк, на страницах, забрызганных ее кровью. Кейт представила, как женщина садится за стол и заполняет ежедневник. Могла ли она когда-нибудь подумать, что он станет уликой?
Тристан сфотографировал первую страницу, и Кейт перевернула ее. Первая неделя января была пустой, если не считать нескольких наспех нацарапанных строк.
Тристан развернул фотоаппарат и сделал снимок обеих страниц сразу. Кейт продолжала листать. Это было разочаровывающее зрелище, бесконечные встречи.
Кейт перестала читать и просто переворачивала страницы, чтобы Тристан мог делать фото. Ничего интересного не обнаружилось ни в феврале, ни в марте, ни в апреле. В мае появились некоторые подробности о встрече писательской группы в доме Морин. Следом был записан адрес Морин, дальше только пустые страницы. За две недели до ее смерти была сделана пометка о том, что охранная компания будет устанавливать сигнализацию и освещение в ее доме.
Кейт посмотрела на часы, у них оставалось семь минут. В ежедневнике осталась лишь памятка о пожарной безопасности и постер с информацией о благотворительном забеге.
Внезапно Кейт увидела регистрировавшего их сотрудника, который спешил по проходу между стеллажами с прозрачным пластиковым пакетом в руках.
– Паула, вот еще кое-что из того дела. – Он протянул ей пакет.
В нем лежала синяя школьная тетрадь. Маленькое разлинованное окошко на обложке было пустым, без надписей.
– Можете выделить нам дополнительное время? – спросила Кейт, беря этот пакет.
– Боюсь, что нет, – ответила Паула.
– Скорее открывай, я сделаю как можно больше кадров, – выпалил Тристан.
Кейт достала тетрадь и открыла первую страницу. Ее сердце екнуло, когда она поняла, что это личный дневник, написанный аккуратным почерком черными чернилами. У них не было времени ознакомиться с содержанием, и они принялись быстро листать его. Тристан фотографировал разворот за разворотом, но в тетради было шестьдесят страниц, и им не хватило времени отснять их все.
К вечеру погода испортилась, и на горизонте собиралась гроза, когда Тристан вез их обратно в офис.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Кейт.
– Мне нужен кофе. – Он улыбнулся.
Кейт держала в руках телефон Тристана, приближая и отдаляя сделанные им фотографии страниц дневника. Она пыталась прочитать написанное, но почерк был очень мелким.
– Кажется, что дневник перескакивает через несколько месяцев, – проговорила Кейт, читая фрагменты. – Нам нужно все это распечатать, потому что мои глаза не справляются с таким крошечным экраном.
– Там есть что-нибудь о писательской группе или Морин Кук? – спросил Тристан.
– Нет.
Они припарковались перед офисом. Ветер с ревом носился вдоль берега, бросая им в лицо песок с дюн. На пляже оставались всего несколько человек, которые поспешно собирали вещи, чтобы уехать. Как только они вошли в офис, небеса разверзлись, и начался проливной дождь. Он вовсю стучал по крыше, когда напарники принялись за работу. Кейт распечатала снимки, сделанные Тристаном, а он принялся загружать данные телефона Анны с флешки на ноутбук. Первый набор изображений представлял собой копии страниц дневника, затем шли фотографии вложенных в него бумаг.
– Как дела с данными
– Каждая цепочка текстовых сообщений сохраняется в виде отдельного файла, и есть несколько фотографий с низким разрешением, – пробормотал Тристан, быстро проводя пальцем по сенсорной панели ноутбука.
Кейт вынула из лотка принтера теплые страницы с распечатками ежедневника и синей тетради и положила их на стол. Тристан начал печатать данные с телефона
– Полагаю, она писала официальные отчеты и хранила много информации в своих файлах на рабочем компьютере и в электронной почте, – сказала Кейт.
