Вилберн уже терял терпение. Он то смотрел в окно, то выглядывал в коридор. Варда не было видно. Вилберн выругался, пнул ногой стоявший возле стены стул. В очередной раз он подошел к Ерлин, присмотрелся, ему показалось, что грудная клетка не расширяется и Ерлин не дышит. Внутри все похолодело, после оцепенело, затем стала накатывать паника. Вилберн взял себе в руки, наклонился к груди принцессы, в надежде услышать стук ее сердца, в этот момент в покои зашел Вард и Харви.
— Почему так долго?! — желая отомстить за свое столь долгое беспокойство, прокричал Вилберн.
— Милорд, мы пришли так быстро как смогли.
Начал оправдываться Вард, а Харви даже не взглянул на короля, такая реакция людей в похожих условиях, ему была знакома. Харви это не относил на свой счет, и не считал нужным тратить время на подобные разбирательства. Подойдя с другой стороны кровати, взял Ерлин за кисть, нащупав пульс он резким движением разорвал платье принцессы.
— Принесите чистой воды и ткань, срочно!
— Мне показалось она не дышит.
— Дышит, просто слабо.
Вард побежал выполнять поручение, а Вилберна Харви попросил удалиться.
Чуть позже мужчины вместе стояли за дверями и ждали. Дорожка из капель крови, ведущая во временным покои принцессы, нервировала мужчин.
— Вард! Да вытри ты уже кровь чем-нибудь!
Вард снял с себя праздничную котту и стал судорожно оттирать кровь. Оттиралась плохо, кровь уже успела впитаться в камень.
— Почему вы здесь? Что-то случилось? — радость на лице Норберта сменилась беспокойством, застав Варда за оттиранием пола.
— Ерлин серьезно ранена. Сейчас с ней Харви.
— Почему здесь?
— Не было времени искать подходящие покои.
— Зайти, я так полагаю нельзя?
— Иначе, мы были бы там.
— Кто ее ранил и чем?
— Валентайн. Она не дождалась нас, бросила ему вызов.
Дальше все трое стояли молча. Харви вышел, вытирая руки полотенцем. Неторопливо посмотрел на каждого, произнес:
— Что ж, рана глубокая, миледи потеряла много крови. Жизненно важные органы целы, так что надежда есть. Пока она не в сознании. Миледи очень сильно похудела, очевидно, плохо питалась в последнее время. Поэтому восстановление будет не быстрым. Если, конечно, будет — уже совсем тихо добавил лекарь.
Мужчины склонили головы.
— Можно зайти? — Норберт обратился к Харви, движением головы указывая на дверь.
— Исключено. Состояние миледи может ухудшиться в любой момент. Ей нужен покой. Милорд, я попрошу найти служанок для миледи. Они будут с ней круглосуточно.
— То есть, каким-то служанкам можно, а нам нет?
— Совершенно, верно.
— Нет, так не пойдет. Мы будем сидеть с Ерлин. Заодно и за служанками присмотрим.
— Думаю, миледи будет недовольна.
— Мы с ней потом сами разберемся.
— Тогда и с милордом Доналом.
— Разумеется. Ему, кстати, сначала надо сообщить. Вард, этим займешься ты. Отыщи его.
— Да, ваше величество.
— Я найду служанок. А Вилберн пока будет с Ерлин.
— Милорд, я прощу еще выделить мне комнаты, где я могу осмотреть других раненых.
— У тебя сейчас лишь одна задача — здоровье принцессы.
— Безусловно. Я буду подходить к миледи даже чаще, чем необходимо. В остальное время, я мог бы помочь другим людям, которых предостаточно. Для удобства прошу выделить мне комнаты неподалеку от сюда.
— Рядом нет больших комнат.
— Можно размещать людей в коридоре.
Норберт ненадолго задумался.
— Давай просто перенесем Ерлин в другие покои, можно даже с кроватью. Она в любом случае, не должна оставаться в этой жалкой комнате. Идем, посмотрим, что я могу предложить и решим на месте.
Глава 26
Дверь темницы открылась. Генриетта насторожилась. Инстинктивно сделав два шага назад, она уперлась спиной в холодную, влажную стену, однако даже не заметила этого, все тело сжалось от страха.
— Генриетта.
Голос показался знакомым. Женщина уже смирилась со своей участью, столько раз представляя, как ее ведут на казнь, а она, гордо подняв голову улыбается. Но этот голос давал надежду и вся уверенность Генриетта, словно хрупкая стеклянная ваза, разлетелась на тысячи осколков. Вглядываясь в темноту, Генриетта пыталась рассмотреть приближающийся силуэт.
— Аллан? — с сомнением спросила женщина.
— Я здесь. Мы победили, теперь все будет хорошо. Идем домой.
В слабом свете свечи, Генриетта узнала того, о ком мечтала и меньше всего ожидала увидеть.
— Аллан! — Генриетта бросилась в объятья к мужчине, залилась слезами. Ноги подкосились, и она буквально повисла на мужчине.
— Прости меня, родная, прости меня за все.
Утром следующего дня город замер, ни голосов, ни цоканья копыт, ни споров, ни единого звука. Лишь ветер развивал праздничные ленты, а в воздухе витали страх и скорбь. На кануне были убраны все тела убитых. Теперь же горожане сидели по домам, не зная, чего ожидать, они боялись выйти на улицу.
Норберт сидел на ступенях замка. Он так и не ложился спать и не переоделся. Одежда его была порвана. Виднелись не глубокие раны короля. Лицо, руки и одежда были в крови. Норберт смотрел в одну точку.
— Как она? — Вильгельм положил руку на плече Норберта
— Так же… была… сейчас не знаю.
— Идем, тебе нужно переодеться, принять ванну и поспать.
