Она сильно подозревала, что этот самый Николай просто чуть оцарапался и теперь пользуется этим, чтобы ему оказывали первую помощь, поэтому несколько удивилась, обнаружив, что царапина глубокая и выглядит не очень-то… Лена ни малейшего внимания не обращала на весь остальной организм соседа, занимаясь обработкой повреждения, поэтому законно возмутилась, услышав:
— Эээ, Лена, а может, мы с вами всё-таки познакомимся? — произнёс сосед возмутительно интимным тоном.
— Больной! Вы, что? Совсем больной? — серые глаза сверкнули таким стальным блеском, что Николай сильно пожалел о том, что вообще рот открыл…
Лена обрабатывала ему ранку на веранде, злилась там же, а в дверях дома с хитрой улыбкой стояла очень пожилая, но весьма бодрая старушка — Ленина прабабушка.
— Леночка, ну, что же ты так сердито? Это же родственник, как-никак! Разве я тебе не сказала, что это сынок твоего троюродного дядьки?
Лена изумлённо покосилась на бабушку, а потом присмотрелась к Николаю.
— Да ладно… а я-то думала, какой-то крутой знакомый приехал на пробу деревенской экзотики! Странно, а вы… то есть ты, на Женьку совсем не похож!
— Это он на меня не похож, — буркнул Николай, сообразив, что раз Лена его родственница, то тем самым «замыслом» отца она быть никак не может. — Женька самый младший из нас.
— Андрея я помню — на концерт во Владимире ходила. Женьку знаю хорошо, а вот вас… в смысле тебя, вообще первый раз вижу! А что? Тут место с уровнем ниже допустимого для старшего сына и наследника? — Лена вопросительно и сердито вскинула брови.
Николай чуть не поперхнулся, настолько верно она уловила его недавнее настроение. Правда, и сам рассердился, решительно отодвинулся от столика, за которым Лена обрабатывала его царапину, и хмуро спросил:
— У тебя острая стадия деревенского снобизма? Состоятельные люди все как один подлецы и воры?
— Нет. Дядьку я люблю — он исключительно порядочный человек! А вот ты… неужели ты не мог приехать бабушку с дедом навестить? Я их помню, они так ждали!
— Раз ждали, могли бы и сами позвать! — пожал плечами Николай. — И вообще, чего ради я с тобой обязан разговаривать, да ещё в таком тоне?
Он встал, сделал было шаг к ступенькам, хотел попрощаться с Лениной прабабкой — ну, невежливо же просто так уходить, и тут только понял, что она от души… смеётся!
— Уххх, прямо порох! Чистой воды Мишка Миронов! — бабуля вытерла слёзы, выступившие от смеха. — Прадед твой — Михаил Петрович Миронов. Пошли, я тебе кое-что покажу!
Николаю не хотелось ни на что смотреть, вообще ничего не хотелось, а требовалось подумать.
— Если отец не Ленку мне планировал, то получается… получается, что я ошибся в расчётах? Получается, что никакого плана у него и не было? А значит, он просто меня выкинул сюда, как что-то ненужное?
Он стиснул зубы, ощутив, что вот сейчас ему по-настоящему больно. Но обдумать это времени ему никто не дал — бабуся была на диво энергичной и цепкой. Поэтому уже вовсю волокла слабо сопротивляющегося Николая в комнату.
Обычная комната, разве что стоит у окна старая швейная ножная машинка с гордой надписью «Зингер» на боку и затейливой росписью на корпусе, да стоят слева и справа от неё два здоровенных старинных окованных сундука.
— Садись и не вздумай сбегать! — строго велела бабуля и достала из комода альбом. — Я специально фотографии приготовила — знала, что ты появишься.
Николай дёрнул плечом, мол, вовсе необязательно, но кто бы на него внимание-то обращал?
— На, смотри… может, заметишь кого-то знакомого? — лукаво усмехнулась Ленина прабабушка, развернув альбом на нужной странице и передавая его Николаю.
— Да не хочу я! — начал было он, а потом, уловив что-то неправильное на фото, уставился туда.
Со старой фотографии на него смотрел… он сам.
— Монтаж? — было первой Колиной мыслью.
— Ленка давненько их не смотрела, да и не всматривалась — родичей-то много, вот и не узнала, — хмыкнула бабуля. — А я-то сразу поняла, кто ты есть, ещё до того, как мне Фёдор Семёнович сказал.
— Это кто? — Николай ошарашенно потыкал пальцем в фото.
— Ну как кто? Прадед твой. Мишка — Михаил Петрович. Самое забавное, что ты и характер его унаследовал. Он такой же упёртый был! Невыносимый тип, между нами! — хихикнула она, и Николай вдруг с крайним изумлением осознал, что вот эта девчушка, которая на фото рядом с его прадедом и есть…
— Эээээ? — палец Николая переместился на изображение весёлого личика.
— Да-да… это я. Смотри какой глазастый! Лен, представляешь, сходу меня узнал!
— Да что там узнавать-то? Одно лицо и характер не изменился! — проворчала Лена, считавшая бабулю изумительно легкомысленной и хулиганистой. — Какая была, такая и осталась!
— Я тебя тоже люблю! — улыбнулась правнучке Марина Андреевна, которую все родственники теперь звали бабуся Маруся. — Ей, Коля-Николай, чего завис-то? Или думаешь, что тебе фотографии смонтировали? Так у вас дома такие же есть.
Взгляд соседа был настолько ошарашенным, что Лена невольно ему посочувствовала, хоть и не понравился ей сразу этот самоуверенный тип.
