Не предвкушая никаких волнительных событий, племянник Новицы наслаждался ездой и заводным турбо-фолком[56], записи которого он специально по этому случаю накупил у «пиратов» из округи. Из-за того, что дядька выделил ему совсем немного денег – только, чтоб хватило на бензин и какую-нибудь плескавицу, – Мичко пришлось в Ягодине спать в машине. Когда Аца, как сумасшедший, выбежал из ягодинской гостиницы и завел свой «Гольф», он неожиданно легко проснулся. Вероятно, из-за того, что спал он на синтетике и прилично вспотел, во сне Мичко привиделся вожделенный приходской пляж в Австралии и купание в чистой голубой воде. Опухший, как крот, он положил в рот жвачку и медленно двинулся за «Гольфом» Ацы.
Не зная ни об этих двух преследователях, ни даже о том, что Мики с Верой направились к месту, на которое им указала последняя из записей, оставшихся в их распоряжении, утром двадцать седьмого августа в путь тронулся и Чомбе. На автобусе. Он планировал доехать до Парачина и оттуда чуть дальше, до Ражаня.
Хотя в бумагах, оставшихся у него из ценного собрания, не содержалось пророчеств о важных политических событиях, да и ничего такого, чем он мог бы впечатлить публику, Чомбе, озадаченный необычной заинтересованностью Ацы Селтерса, с которым он познакомился в баре у Моши, еще раз дотошно перечитал все, что касалось событий под Ражанем. И обрел слабенькую надежду на то, что сможет вернуть себе утраченную славу провидца – если то, о чем говорилось в уцелевшем документе, и в самом деле сбылось бы. Как именно вернуть – он точно не знал. Единственное, на что его подвиг мозг, вконец размягчившийся из-за беспрестанных ночных пьянок, так это – купить у грабителей маленькую видеокамеру. Чомбе планировал зафиксировать все, что будет происходить в указанное время на дороге близ Ражаня.
Перед тем как тронуться в путь, Чомбе собрал несколько соседей и дал им почитать бумаги. И хотя никто из них не понял, что такого интересного было в этих бумагах, он настоял на том, чтобы соседи запомнили все прочитанное в мельчайших подробностях, и пообещал им, что привезет из своей поездки доказательства того, что все сбудется именно так, как написано в бумагах. По правде сказать, хотя Чомбе и стал после блестящих статей в газетах известной и уважаемой личностью в округе, соседи в душе радовались тому, что звезда его стала заходить. Все возвращается на свои места – считали они. И эксперимент, к участию в котором привлек их Чомбе, расценивали как что-то вроде отработки номера фокусником-любителем, пытающимся прожить на доходы от выступлений на детских днях рождения. Такие симпатичные пройдохи, старающиеся вкрасться людям в доверие, нуждаются в доброжелательности публики, а Чомбе эту доброжелательность обеспечивал виски. Благодаря прекрасному развитию Милкиной прорицательской деятельности, виски в его доме теперь всегда было в изобилии. При том – нескольких сортов.
По прибытии автобуса в Ражань Чомбе вышел из него в передние двери с новой камерой и модной прозрачной сумкой, в которой он вез свою последнюю надежду – записи с датой «27 августа 1999 года».
Мики и Вера простояли некоторое время на автостраде, ожидая, когда что-нибудь произойдет. Через несколько часов им стало скучно, и они сообща постановили, что следует двигаться дальше – в сторону Парачина и даже еще дальше, если потребуется. Шли поп с попадьей долго, стараясь не отдаляться от автострады. Во второй половине дня они миновали горную долину под Ражанем и поднялись на холм, с которого открывался вид на Алексиначко поле близ Южной Моравы.
По правде говоря, Мики с Верой не представляли, что нужно было сделать, чтобы призвать чудо желанной встречи. Точнее, Мики не представлял. А Вера просто решила перетерпеть мужнину блажь.
То ли из-за усталости, то ли из-за прозрения, частого следствия усталости, но только когда супруги, вспотевшие от долгой ходьбы под жарким летним солнцем, решили немного отдохнуть и присели под корявым боярышником на склоне у автострады, Мики вдруг стало ясно: пора им остановиться и в полном сосредоточении ожидать Божьи знаки, которые укажут им, что делать дальше. Выключить свою волю и всецело предаться Богу.
Мики попытался донести до жены свое внезапное озарение.
Но Веру, похоже, не слишком привлекала перспектива, мучаясь от голода, жажды и усталости, просто сидеть в тени одинокого боярышника на склоне у автострады под Ражанем и ждать какой-нибудь Божий знак. Достаточно отдохнув, она пришла к выводу, что пришло время все-таки что-нибудь предпринять.
– Ты меня, конечно, извини, но как бы нам не пришлось сидеть на этом репейнике до Второго Пришествия Христа.
Попадья встала и, отряхнув брюки, добавила: она готова извиниться и за то, что ее греховность не способна снести столько благодати, сколько снизошло на ее святого мужа. И да – к сожалению, ее мистическое восприятие развито несопоставимо слабее в сравнении с его.
