Много раз Мики слышал, что некоторые люди могут засыпать даже стоя. Правда, в основном – когда напьются и прислонятся к телеграфному столбу. Мики не был пьяным и не стоял у телеграфного столба. Разум говорил ему, что ничего страшного не произойдет, если он ненадолго приляжет. Но из глубины души приходило ободрение, что он выдержит и, бодрствуя, дождется знака, который укажет ему путь дальше. Точнее – знака, который укрепит его пошатнувшуюся веру.
«Господи, укажи мне путь. Укажи мне, что делать и куда идти», – повторял Мики шепотом.
Но снова и снова на него налетали одни только демоны. Теперь они соблазняли его самыми невероятными эротическими фантазиями с участием женщин без лиц, но неземной красоты, в чем его убеждали искусители. Они предлагали ему месть всем обидчикам, извлекая из его умерщвленной памяти сотни лиц. Они пытались напомнить Мики все его плохие поступки, но ему удавалось оборвать возникавшие перед глазами картины и загнать их в забытье. Они предлагали ему богатства, которые он никогда не видал. И поскольку он упорно отвергал все их посулы, они показывали ему вращающуюся черную бездонную дыру, якобы ожидавшую его в том случае, если бы он отверг все их предложения. Вспоминая слова короткой Иисусовой молитвы, Мики расцарапал себе почти все лицо.
Снова и снова он пытался узреть какой-нибудь указатель пути, но видел только луну на небе, силуэты холмов в долине и мертвый темно-серый пейзаж вокруг себя.
«Автор путевых заметок постоянно находился в движении. А я стою. Как будто бросаю вызов. Но я не хочу бросать вызов… Я ошибаюсь, Боже? Мне показалось, что Ты сказал мне подождать. Или это лукавство дьявола? Ответь мне, Господи, подай мне какой-нибудь знак!» – разговаривал Мики с Богом, но ничего не происходило.
С приближением рассвета Мики начал дрожать от холода.
Он видел, когда проснулась, щелкая зубами, его жена – чистая, как первая заря мира. В сером свете предрассветных сумерек Вера выглядела смертельно бледной. С помятым лицом, она пробормотала, что пойдет прогуляться.
Первыми на дороге засновали грузовики. Все еще с включенными фарами. А потом к ним присоединились и легковые автомобили. Небо окрасилось в цвет золота – такого, как на старинных иконах.
Отец Михаило пожелал, чтобы все купола Большой церкви покрыли. Чтобы ангельские хоры наполнили мир звоном. Чтобы с неба упала манна с росой, предназначенной только ему – чтобы утолила его голод, утешила его и подготовила к встрече с Тем, чье пришествие он так ждет.
«Боже, яви мне какое-нибудь чудо. Пускай совсем маленькое, крошечное, но только чудо. Чтобы вера вернулась ко мне. А если бы Ты явил мне еще и мгновение ангельского взгляда, чтобы я мог узреть свой путь, чтобы не нужно мне было придумывать, что мне делать и куда идти… Обещаю тебе, Господи, что потом я больше ничего не захочу, ничего не попрошу и буду служить Тебе до конца жизни всеми своими силами, всем своим разумом и всем своим сердцем. Тебе и людям» – так говорил про себя отец Михаило, а потом на него опять быстро, как шустрая букашка из-под камня, налетало сомнение: «Да, сейчас ты так говоришь, а смог бы ты на самом деле исполнить все, что обещал? Ты ведь уже однажды получил великую благодать, но только всю ее растратил, несчастный».
На другой стороне дороги, со стороны Ражаня, показался какой-то человек. Издалека трудно было определить его возраст. Увидев Мики на камне, человек тот перепрыгнул через проволоку и скрылся в кустах. Мики понял, что он остался в кустах и оттуда за ним наблюдает.
А затем все снова вернулось к медленному ожиданию. Птицы, жужжание мошек, букашек и жучков. Запахи утра. Вера вернулась из кустов и, ни слова не говоря, снова села на то же место, на котором провела всю ночь. Попадья даже не взглянула на мужа. Хотя и не выглядела злой.
«Даже не посмотрела на меня, и только из-за того, что еще сегодня ночью согласилась, что в Духе мы – одно целое. А зачем человеку смотреть на самого себя?» – с теплотой заключил Мики.
И заметил трех малолеток. Полагая, что в такую рань у дороги не может быть никого, они направлялись на сбор недельной дозы марихуаны, посаженной в кустах за холмом. Их маршрут пролегал мимо Мики и Веры. И, увидев взрослых, парни резко замолчали. Их вожак вытащил из американского армейского ранца гербарий, и они дружно и демонстративно сорвали по две-три травки и несколько листьев с кустов. И очень намучились, отламывая упругую веточку того самого боярышника, под которым Мики сидел, пока еще не был столпником. А потом быстро скрылись за холмом.
Человек на той стороне дороги то показывался, то снова прятался. Перед своими глазами он держал какой-то предмет. Мики показалось, что это видеокамера или фотоаппарат. «Чем это он занимается?» – подумал он, хотя на самом деле его абсолютно не волновал вуайеризм незнакомца.
