Сейчас он уже не мог перечитать бумаги, которые ветер разметал по Царьградской дороге… Что ж, кто-то скажет на это: такое случается, если читаешь невнимательно. Другой заметит: смотреть на мир сквозь камеру чревато угрозой для жизни. А третий даст совет: проживайте каждое мгновение своей жизни в полной бдительности.
Аца Селтерс любил точность во всем и в жизни привык полагаться только на самого себя. Как человек разумный, он понимал, что в жизни неплохо налаживать и поддерживать крепкие общественные связи. Что такого, если у человека есть более сильный и могущественный покровитель, на которого он всегда может рассчитывать! Но если бы ему кто-нибудь сказал, что в мире существуют еще некие невидимые силы, которые управляют нашими жизнями, Аца бы только рассмеялся. Будучи по определению демократическим оппозиционером, он все-таки был обучен на постулатах твердого социалистического материализма.
Когда «Тойота», мчавшаяся из Белграда, несмотря на торможение и заносы, все-таки зацепила и отбросила Чомбе, Ацу охватила паника. Он почувствовал себя виноватым в том, что случилось. Но что-либо изменить было уже поздно.
Чомбе упал на желтую полосу, и нависла опасность, что несчастного ветерана – если он еще жив, что было маловероятно – прикончит какой-нибудь тягач. Аца все-таки раздумывал, стоит ли ему выбежать на дорогу и помочь бедолаге. На другой стороне автострады были свидетели, которые могли его обвинить в случившемся. Поп куда-то исчез; вероятно, сбежал в канаву, желая помочь несчастному. А попадья суетилась с бумагами в руках. Возможно, как раз с теми ценными бумагами, из-за которых ему приходилось терпеть несносные фальшивые усы, натирать мозоли и изнывать от жары в кустах, в которых он просидел уже целых два дня! Если поп ринулся на помощь Чомбе, тогда ему не было нужды выбегать на дорогу. С другой стороны, попу требовалось больше времени, чтобы перебежать дорогу. Да и куда он вообще запропастился? Что он там делает, в этой канаве? А попадья словно обезумела – озирается по сторонам, кричит, бежит к кустам на вершине склона.
«Тойота» дала задний ход и остановилась около сбитого Чомбе, на желтой полосе.
Из автомобиля выбежали четыре человека в дорогих костюмах с аккуратно завязанными галстуками. Один подбежал к Чомбе и упал возле него на колени. Остальные только хватались за головы. Один остановился около ограничительного парапета, вытащил мобильник и набрал чей-то номер.
Аце этот человек показался знакомым, но он никак не мог вспомнить, откуда. Тот, который стоял перед Чомбе на коленях, поднял голову и крикнул что-то остальным. И он тоже вроде бы был знаком Аце. Внезапно его осенило! Ведь это известный оппозиционный лидер!
И тот с мобильником. Он тоже – известный оппозиционный лидер! Ну да, точно!
Оппозиционеры подбежали к Чомбе и подняли его.
«Похоже, что он жив!» – сжавшееся Ацино сердце застучало сильней от надежды. Аккуратно положив несчастного Чомбе на заднее сиденье, оппозиционеры с трудом разместились в автомобиле и уехали в сторону Ниша.
На дороге остались только части разбитой камеры, да ветер развеивал несколько листов, которые Чомбе уронил, когда его стукнул автомобиль.
Поп так и не появился, а попадья, напуганная и растерянная, все бегала по склону. А потом забежала в кусты.
Аца собрался с духом и выбежал на автостраду. Промчавшийся автобус отбросил несколько уцелевших бумаг еще дальше. Аца побежал вдоль бортика к одному листу, оставшемуся лежать на желтой полосе.
Он так боялся, как бы его не задавил какой-нибудь из автомобилей, проносившихся мимо него, что ему было безразлично, что попадья вышла из кустов и смотрела на него.
Когда, наконец, он ухватил лист и, прилипнув к парапету, скользнул взглядом по рукописным строчкам, ему уже вообще было не до смеха – от страха он чуть не наложил в штаны.
На мгновение Аца закрыл глаза и глубоко вздохнул. А когда он открыл глаза, на листе бумаги все еще было написано:
«…Через ограничительный парапет, в том месте, где бедолага выскочил на автостраду, перепрыгнул усач в костюме. И устремился к одному из листов, оставшихся на месте происшествия. Он поднял лист и начал читать…»
Лжецыган и лжеусач по-настоящему перепугался. А когда (как и было записано дальше в рукописи) заскрипели тормоза полицейского «Стоядина» и автомобиль дал задний ход, Аца уже не нашел ничего более умного, как нервно отбросить лист от себя, словно он сильно обжегся.
Так что он так и не успел прочитать о том, что полицейские проверили его документы и записали его данные.
И не знал наперед, что, когда он укажет полицейским на попа Мики, который, как сумасшедший, весь день и всю ночь и весь следующий день простоял на камне и для полиции, без сомнения, представлял более интересный случай, чем он, блюстители порядка на мгновение оставят его. И он сможет перепрыгнуть через канаву и побежать без оглядки прочь от дороги. Полицейские, правда, не нашли Михаила, но они заметили попадью, которая в панике махала им руками. И этого им оказалось довольно.
