Уставшие и изголодавшиеся, но потому и совершенно спокойные, Мики и Вера молча смотрели на равнину, освещенную утренним солнцем. Вера медленно открыла сумку и достала из нее путевые записки. Ей пришло в голову, что в рукописях можно отыскать что-либо, что подвигло бы ее обезумевшего мужа слезть с камня.
Мясная муха снова принялась третировать Мики.
«Откуда она тут взялась? Как будто вылетела из конной коляски, что громыхала по мощеной дороге», – подумал Мики и загляделся на бензиновых чудищ, жужжащих на автостраде. Муха никак не хотела оставить его в покое. Все кружила и кружила вокруг. Мики тряс головой, махал рукой, а потом снова старался не шевелиться. Он избрал стратегию «мертвого песика». Слепни всегда норовят больно ужалить, но он решил рискнуть и не двигаться. Все-таки и эта муха – Божье создание.
Тот человек, что прятался на противоположной стороне дороги, не выпуская камеры из рук, вдруг резко вскочил и начал что-то кричать в кусты за своей спиной. Со стороны казалось, что он о чем-то яростно спорит с низким растением. Потом он вылез через дыру в ограждении и стремглав понесся через широкую обочину к автостраде. При этом он начал махать Мики и Вере и кричать что-то непонятное.
Мики поднял руку и взмахнул ею. Человек показался ему знакомым.
– Чего ты ему машешь? – забеспокоилась Вера. – Еще возьмет и придет сюда!
Когда человек с камерой в руке начал перелезать через оградительный парапет, Вера взвизгнула:
– Вот видишь! Что я тебе говорила! Не хватало мне тут еще одного сумасшедшего!
Человек снова махнул рукой и прокричал что-то. Мики поднял указательный палец и решительно помахал им перед лицом несколько раз.
Человек поднес камеру к глазам.
Мики бросил на Веру быстрый взгляд и еще раз жестом отказался от общения с незнакомцем.
Вера недовольно поглядела перед собой и процедила:
– А сейчас он нас еще и снимает. Прошу тебя, перестань общаться с идиотом!
Мики послушно отвернулся от незнакомца.
Вера первая подняла глаза:
– Господи! Он перебегает автостраду!
Мики снова повернулся к незнакомцу. И в самом деле, не отводя камеры от лица, человек перебегал автостраду.
– Да его же собьет автомобиль! – пронзительно закричала Вера и вскочила на ноги.
Со стороны Белграда на большой скорости мчался серебристый автомобиль. Его никелированные детали вызывающе блестели на солнце. И не возникало никаких сомнений в том, что он наедет на несчастного перебежчика.
– Это ты во всем виноват! – крикнула Вера. – Сделай же что-нибудь!
Человек не живет – вероятно, не отличаясь тем от животного – в безвременном настоящем, то есть в математически точном мгновенном отделении прошлого от будущего.
В любом мгновении настоящего наблюдается и немного прошлого, и немного будущего. Точно так же, как когда вы несете ночью фонарь и освещаете немного пространства перед собой и немного позади себя. Если бы вы освещали только ту пядь земли, на которой стоите, вы бы не смели в темноте сделать и шага.
Ужасно, когда вам приходится наблюдать близкое неизбежное будущее. Будущее недружелюбное и даже угрожающее. Это делает вас болезненно беспомощным. Находясь в особом состоянии – в таком, например, в каком пребывал отец Михаило, изнуренный от голода и бодрствования без сна, – вы иногда можете разделить событие на ряд мгновений, которые его составляют. Мгновений прошлых и будущих. Но лишь совсем редко, с Божьей помощью, вы можете уловить даже нестабильное мгновение настоящего.
За какую-то долю секунды Мики уловил панический взгляд жены. В том взгляде были и страх, и обвинения, и отчаянная надежда на то, что все еще можно что-нибудь сделать! Верина вера в Божье чудо. Вера в Бога и вера в человека – в него, Михаила. И сильная любовь ко всему живому. Внезапно Михаило глубоко осознал, что именно он может быть ответственным – всецело и реально – за то, что произойдет совсем скоро на автостраде.
Впервые в жизни он взмолился к Богу от всего сердца. Безмолвно.
И Бог услышал его молитву священника Михаила!
Точно так же, как когда-то, более трех тысяч лет назад, в разгар сражения Он услышал мольбу еврейского царя Иисуса Навина и остановил солнце на закате.
На этот раз остановилось не только солнце. Остановилось всё! И автомобиль, который несся из Белграда в Ниш, и несчастный человек, утративший разум и выбежавший на автомобильную трассу, и слепень, который в тот момент пролетал прямо перед носом отца Михаила. Отступил страх его жены за несчастного на дороге, остановился грузовик, ехавший из Пирота и набитый контрабандными сигаретами, и прервался даже сон студента теологии, заснувшего в кустах через дорогу – любимого сына Наранджи, родной сестры дьякона Новицы, Миладина, или сокращенно Мичко.
Все остановилось, но не замерло. Трепетало без тени, в необычном свете белее белого.
