}В деревни нас научили, как лучше запасти рыбу впрок, чем мы с полковником и занялись, пока Билл отдыхал от столь насыщенного дня. Он был просто счастлив, что так быстро смог оправиться от своей болезни, и старался каждый день делать как можно больше, что лично у меня вызывало неодобрение – нельзя же так переутомляться после такой серьезной раны! Но Билл совсем не слушал меня, и уходил на покой только тогда, когда совсем валился с ног.
}Наконец у меня появилось немного времени, чтобы побольше понаблюдать за жизнью шошонов. В отличие от индейцев прерий, быт их был более разнообразным – помимо охоты и рыбной ловли, шошоны собирали огромное количество корений и плодов, заготавливая их впрок. Охотились они не на бизонов, а на оленей, птицу и мелких животных. Шошоны плели корзины, чего я не видел ни у сиу, ни у ирокезов, а уж гончарное дело у этого западного народа было развито до просто удивительного уровня. Огромное количество разнообразной керамической утвари, которую они использовали, просто поразило меня, ведь у степных племен я такого не видел. Вся керамика была искусно украшена рисунками, так же непохожими на те, что я замечал раньше. Сами же шошоны были пониже ростом и покоренастее, чем сиу, и жили они не в легких переносных типи, а в приземистых полукруглых вигвамах, покрытых плетеными циновками.
}Наш типи, к сожалению, остался вместе с ослом и моей лошадью у арапахо, так же, как и наш с полковником гардероб. Остатки провизии, которой мы запаслись в деревне дакота, тоже достались этим разбойникам, в остальном же переживать было не из-за чего. Шошоны, хоть и старались выдворить нас побыстрее, все же снабдили нас своей традиционной одеждой и обувью, сделанной из мягкой замши, такой же, что и одежда Билла, а так же разрешили взять нам немного еды. Я с трудом представлял, как мы теперь будем ночевать без типи, ведь в горах бывает холодно, да и погода иногда меняется очень быстро, но наш проводник лишь махнул рукой, заметив, что из подручных средств, коих здесь полно, всегда можно будет соорудить шалаш и накинуть сверху шкуру или плетеную циновку.
}Билл, вообще, был крайне воодушевлен предстоящим продолжением нашего путешествия, ведь он никогда не был западнее этой деревни и никогда не поднимался в горы. А вот полковник Хоффманн как-то загрустил, что было для него странно. Впрочем, как выяснилось позже, грусть его носила некий интуитивный характер, будто полковник уже заранее знал, что нам придется расстаться.
***
}Покинув деревню шошонов, мы начали восхождение на Каменистые горы. Середина августа в этих местах характеризуется большим количеством гроз, и не успели мы отъехать на достаточное расстояние, как попали в одну из них. Мы смогли найти укрытие в небольшом перелеске, гроза кончилась быстро, а дорога не успела размокнуть. Впрочем, каменистой тропе, наверное, в любом случае вода не смогла бы нанести ощутимого вреда. Билл, полностью промокший, но все равно полный воодушевления, успокаивал свою лошадь во время особо громких раскатов грома, а полковник огорченно вздыхал, пытаясь раскурить потухшую трубку.
}Я заметил, что с каждым днем энтузиазм Тадеуса проходит, и он не раз жаловался мне на боли в костях по утрам. Учитывая, что до этого мы спали в типи или в вигваме, могу себе представить, как он чувствовал себя после ночи, проведенной на свежем воздухе. Признаться, я испытывал тревогу за здоровье друга, и был бы рад, если бы у него была возможность вернуться в Нью-Йорк в комфортных для него условиях. Сейчас, это к сожалению, было невозможно, ведь проделать обратный путь в одиночку – самоубийство чистой воды. Именно по этой причине я даже не заикался о возвращении полковника. Я испытывал смешанные чувства – с одной стороны мне не хотелось расставаться с Тадеусом, с другой – я прекрасно понимал, какие опасности для него таят горы. И в этот самый момент нам в очередной раз улыбнулась удача.
}Уже второй день мы медленно взбирались на предгорья, дорога плавно поднималась вверх, и мы могли использовать лошадей. Но становилось ясно, что дальше эти животные не пройдут – необходимо было продолжать путешествие пешком. Больше всего переживал Билл – он не хотел отпускать свою верную лошадь на свободу, и уж тем более продавать ее, но другого выхода не было.
}Наш проводник упорно вел своего гнедого четвероногого друга вверх, освободив его от своего веса и части вещей, когда из-за небольшой скалы показалось группа всадников.
}Зная нрав здешних обитателей, я сразу же схватился за ружье, а Билл – за свой лук, но, услышав радостный вскрик полковника, мы в недоумении поглядели на него. Тадеус направился к людям, которые при ближайшем рассмотрении оказались европейцами.
