Азамат протянул ей руку, помогая встать. Вторая торчала вперед и вверх, воткнув стволы прямо в рот ходоку, оставшемуся в живых. Уколова качнулась, глядя на укороченное ровно по скулы лицо несостоявшегося насильника. И ее вырвало.
— Ты бы, пят’як, хотя бы предупредила, что до ветру сходить надо. — Азамат сплюнул. — Место-то дикие. Иди, умойся. Переодеться есть во что?
— Есть. — Женя вытерла губы, лизнула кончиком языка, ощутив соленый металл крови. — А хорошо, что этот живой. У меня там пистолет остался.
— Да? Эвон чего… — Азамат покосился на ходока. Тот что-то хрипел, чуть скрипя осколками зубов по стволам. Повернулся к проему, откуда накатывали гул и бормотание, отрывисто и жестко гаркнул в серый просвет. — Эй, люди, Золотого кто позвал бы?!
— Уже позвали, идет, щас. Ты земляк там больше не пали, не надо. — Пётр заглянул внутрь. — Эх ты ж, етиж твою за ногу, Андрюха, Андрюха. Таки не удержался…
Уколова скрипнула зубами, неуловимым движением выхватив у Азамата из кобуры «Ярыгина». Пистолет мягко щелкнул, готовый к стрельбе.
— Эй, эй, милая, все хорошо! — Петр поднял вверх руки. — Не трону я тебя, не собирался даже. Ты не серчай, не надо. Ты лучше это, иди вон, сейчас тебе бабы воды горячей спроворят, помоешься, они те одежку постирают. А то в кровище вся, ровно упырь, тьфу-тьфу. Ай!
— Где Золотой? — Азамат и не думал забирать пистолет. Покосился на зашедшего в сортир Саблезуба. — Эй, друг, иди с девушкой. Иди-иди, давай.
Кот мяукнул и повернулся назад к выходу. Зашипел, вздыбившись на новое лицо.
Мужчина, светивший себе масляным фонарем, явно был немолод. Жесткое и хитрое лицо, тонкие губы и слегка кривоватый нос.
— Здесь я, братишка. О, как, опростоволосились мои олухи. Так, кто-нибудь, заберите, что от Андрюшки осталось. Девушку помыться, одежду постирать и высушить до утра. Азамат, ты бы обрез-то убрал, а?
— Уберу, уберу. Только веревку еще надо. Ему за стволом лезть.
Золотой улыбнулся.
— Да брось… чего у меня, пистолета не найдется?
Азамат улыбнулся в ответ:
— Найдется, а как же. Только это в воспитательных целях ему будет. Понимаешь?
Золотой усмехнулся еще шире.
— А то!
Уколова сидела в большущем корыте и терла плечи жестким мочалом. Мыло в Венере варили сами, пахучее, жирное. Воду ей уже поменяли, но она так и не смогла вылезти. Терла, терла, терла…
Бухнула проседающая дверь. Азамат плюхнулся на лавку в предбаннике, положил ноги на скамейку. Выглянул за угол, в тесную комнатенку, оббитую ошкуренными досками. Посмотрел на сильную спину Уколовой, выступающие позвонки и несколько хорошо заметных шрамов. Кашлянул, вернувшись обратно.
— Что? — Уколова не обернулась. Уставилась на темнеющий сучок, опустила мочало в воду.
— Я подумал, и даже не стал тебя ни о чем спрашивать. — Азамат расстегнул куртку, в помывочной было душно. — Сам думал сперва, что мол, за глупость. Вроде бы офицер СБ, подготовленная и в такую лужу села.
— Ну да, смешно. — Уколова шмыгнула носом. — Уписаться со смеху можно.
— Да чего тут смешного? Тут впору плакать, если бы не пара моментов.
— Каких?
— Там, в Новоуфимке, много дерьма. Но здесь больше, и там оно знакомое, а тут, в той же Венере, ты его и близко не видела ни разу. Да и хрен откусить, это, знаешь, серьезно. Мне такого видеть не приходилось.
Уколова прижала ладонь ко рту и несколько секунд боролась с совершенно пустым желудком.
— Рада, что смогла удивить.
Азамат помолчал.
— Брось, старлей. Такое не каждый сможет. Только запомни… Женя, что сейчас тебе стоит поучиться. Мне тоже пришлось, снова, как в учебке, почувствовать себя салабоном. Полтора года назад, представляешь, чуть не схарчила семья истинных идиотов. Озабоченная шамотра, папка с придурью, мамаша с ебанутую, а детки так вообще, даун на дауне и дауном погоняет. М-да, но ведь могли меня пустить на бешбармак.
— Или лагман.
— Или беляшей наделали бы… — Пуля усмехнулся. За стенкой вода снова начала плескаться, но теперь падала сверху. Уколова явно решила прекратить водные процедуры.
— Свернул не туда, представь только. Шел себе, шел, и перепутал поворот, ага. А там хуторок такой, небольшой, семья, добрая такая, человечная…
За стенкой раздался шорох. Азамат довольно кивнул головой. Офицер оказалась офицером. Справилась так, как вряд ли удалось у многих других женщин. Это было хорошо, нервы у Уколовой хорошие. Так что в дороге пригодится.
— Как выжил-то? — совершенно спокойным голосом поинтересовалась Женя.
— Как? — Азамат покачал головой. Как…
Пуля упал, прижавшись лбом к металлу бывшего гаража. Воздух проходил в легкие тяжело, их кололо и рвало изнутри десятком крючков. Что сыпанула ему в лицо мамаша, широченная и криворожая, он так и не понял. Успел только прикрыться рукавом, чтобы не наглотаться сильнее.
