Мимо них, держась за плотным светлым мужиком в трещавшей по швам кожанке, прошел Клещ. Мазнул, с явной злобой, по ним обоим взглядом, и что-то сказал «кожаному».
— А это ж его батька, так?
— Ага. — Даша вздохнула. — Неужели снова?
— Посмотрим.
«Кожаный», или Алексей Александрович Клещёв, остановился рядом с ними. Отмахнулся от сунувшихся вперед, крепких ребят с ухватками бывалых спецназовцев.
— Здравствуй… Морхольд.
— И тебе не хворать. — Тот улыбнулся. В основном для ребят с оружием, старательно окруживших его с Дашей со всех сторон.
— Некрасиво как-то получилось. Не находишь?
— Это ты, Алексей Саныч, о чем сейчас?
Издевательски? Больше Даша никак и не смогла бы назвать ни тон, ни сам голос. Клещёв сморщился, как от чего-то кислого, неожиданно попавшего на язык. Чем дальше, тем страннее становился ее спутник. Или люди, чуть ли не через одного знавшие Морхольда.
— А то ты не знаешь.
Не знает он… Дарья повертела головой, видя вокруг одно и тоже. Серые костюмы, бронежилеты с красным непонятным тараканом на груди, придерживаемые наизготовку АК, ожидающие боя глаза. Бойцы у Клещёва старшего, и Даша никак не могла этого знать, подбирались хорошие. Сам негоциант, занимающийся торговлей всем и со всеми, средств на них не жалел. Даша же, ощущая это интуитивно, чувствовала и еще кое-что. Страх.
Тот просачивался через поры, липким и неприятным потом, дотягивался до нее и ее спутника испуганными щупальцами постоянного напряжения. Она не могла в это поверить. Но это было.
— Знаю. Каждый получил по заслугам, понимаешь? — Морхольд чиркнул по молнии куртки спичкой. Закурил, окутавшись клубами, кашлянул. — Так?
— Да я… — Клещев покраснел, нахмурился, но так и не закончил начатую мысль. — Ты ж понимаешь, что если бы не…
— А ты попробуй. — Морхольд снова осклабился, продемонстрировав некоторую пустоту между зубами. — Ну, давай, Клещёв, скомандуй чего-нибудь парням. Ну? Не, не станешь ведь.
— Не стану. — Клещёв сплюнул. — Здесь — точно не стану.
— И хорошо. — Сталкер кивнул. — А там… посмотрим. Каждый всегда получает по заслугам. Жестоко, но справедливо, не находишь? А вы, ребят?
Ребята отвечать не спешили. Повинуясь движению головы хозяина, отодвинулись, прикрыв его с боков. Клещёв развернулся к сыну, так и стоявшему в стороне и потопал к одному из трех бронированных вагонов.
— Дела… — Морхольд сплюнул. — Все так, понимаешь, шло себе, шло, гладко и ровно, и тут эти поганцы появились. Сходить придется раньше запланированного.
— Раньше?
— Ну а что? — он повернулся к ней. — Нет, будем ждать конечной станции, где нас возьмут и постараются оприходовать по полной? Гордость же задета, ты только подумай.
— Почему они тебя так испугались? — Даша протянула руку. Поймав несколько тут же растаявших снежинок, уже несколько минут мелькавших среди так и не прекратившегося дождя. Покачала головой. — Я просто не понимаю. Из-за чего?
Морхольд прищурился, глядя в темнеющее небо. Плотные серые тучи накатывали одна на другую, кучами, плотными и грозными, вихрились вверху.
— Не, не должен снег-то пойти… Почему-почему? Потому что гладиолус.
— Какой гладио… Что?
— Ай, ну тебя. Старая история. Как про Машу санитарку. Так же раздули из ничего самого настоящего слона.
Он проверил, как входит-выходит из кобуры на левом боку револьвер. На правом бедре, в черной, точь-в-точь Дарьиной, кобуре, прятался матовый серый здоровяк Стечкин.
— Давно, лет пять назад, в самом начале широкой, так сказать, экспансии Кинеля, довелось подрядиться на разведку. Сколько нас было… десять, что ли? Наверное, что так. В общем, Коля Шворнев за командира, десантник бывший, и еще десяток вместе со мной. Все с бору по сосенке, кто откуда. Жалеть нас, ясное дело, администрация города и не планировала. Кидали куда хотели, хотя нам-то как раз давно стало наплевать. Платят, и хорошо. Кому семьи кормить, кому нравилось, кому скучно было.
— Скучно? — Даша недоуменно нахмурилась. — Как это?
— Ну, как? Это, милая моя, дуализм неуемной человеческой натуры. Все вроде только-только устаканиваться начало, жизнь прямо пошла нормальным чередом. Ну, некоторые и заскучали. По боям, по грабежам, по бабам… ну, в общем, по всей такой нормальной мужской работе.
— И как я не догадалась… — Дарья поджала губы. — Это же так по-мужски. Добивать раненых, пинками гнать перед собой пленных, снимать с трупов обувь и одежду. Ну и совершенно правильно, как и полагается настоящим мужчинам, разодрав бельишко, отодрать по очереди, хором, первую попавшуюся бабу.
— Это неизбежно. И каждый сам выбирает, как ему воевать. Особенно если знаешь, за что воюешь.
— А разве не все равно? — Даша провела пальцами по холодному металлу пистолета, — Не все равно? На войне есть правые и виноватые?
— Конечно. — Морхольд усмехнулся. Нехорошо и горько. — Всегда есть воины света, эльфы в сверкающих доспехах, и солдаты тьмы, мерзкие орки, грязные, голодные и жадные. Добро и Зло в его чистом виде, прям таки, понимаешь, квинтэссенция.
— И как я забыла-то, а? Твори добро! Убей всех злых людей! Сожги их дома! Изнасилуй их женщин и потом убей! Добро победит зло!
