— Не представился, простите. Антон Анатольевич Клыч, к вашим услугам, — рыжий карикатурно кивнул, оставаясь при этом совершенно серьезным, — местный, с позволения сказать, лесной воевода. Смотрю, что и слово воевода не вызвало у вас даже гримасы недоумения? Великолепно. Петрович, Петрович…
Торопить того не пришлось. Сам, напоминая недавно выгнанного Живоглота, подскочил и, бочком протираясь мимо спутников Клыча, заскрипел половицами. Уколова тоскливо смотрела в сторону, понимая — на этот раз вляпалась.
Набившихся оказалось человек семь. Как-то незаметно выдавив домочадцев Василия Петровича, расселись у стола, вели себя совсем как дома. Звенели разнокалиберные стаканы, чашки и тарелки. Кто-то пластал ножом кусок мяса, вытащенный из собственного мешка, кто-то со скрежетом пытался открыть ножом банку консервов. То ли та не подавалась, закаменев со временем, то ли нож давно не точили, кто знает. Одно Уколова понимала ясно: никто не притронулся к еде, стоявшей на столе. Никто.
Один из людей Клыча, сухой одноглазый субчик в вытертой кожанке, неровно торчавшей из-под «разгрузки», подмигнул Уколовой, отсалютовав чайной чашкой с красными цветами по бокам. Та лишь вздохнула.
— Разрешите, Антон Анатольевич? — хозяин дома, не оглядываясь на бьющееся стекло посуды, летевшей на пол из шкафчика, потрошимого мрачным типом с замотанной мордой и с СВД на плече, замер рядом с Клычом. — Я, тут…
— Тут ты, кровопивец, чуть ли сам человечинкой не балуешься и девушек вот похищаешь… — лениво протянул Клыч, — Инициатива наказуема, знаешь ли этот простенький постулат, дубина? Ладно…
Петрович задрожал оттопырившейся нижней губой, смотря на него с совершенно нескрываемым страхом. Уколова не сдержалась, широко улыбнувшись.
— О как! — Клыч расплылся в ответной улыбке. — Видать, таинственная пока незнакомка, крепко досталось вам от этого не заслуживающего уважения мужчины? Да-да, можете даже и не кивать, и не подтверждать мои слова. Что поделать, места у нас тут довольно дикие, никаких нравов, никакого приличия. А уж что хозяин этой халупы делает со своими, с позволения сказать, гостями, мы все тут знаем. Так ведь?
Вопрос Клыч, не оборачиваясь, адресовал своим людям. Те замычали, занятые едой, кто-то даже постучал по столу. Мамаша семейства, не знающая, куда спрятать руки, начала пятиться за занавеску, ведущую на кухню. Не удалось. Не глядя на нее, пулеметчик, заросший до самых глаз пегой и подпаленной бородой, ткнул бабе в бок кулачищем. Та охнула и осела по стенке. Один из братьев, единственный двуглазый, дернулся, и замер, уставившись на не шелохнувшихся с самого прихода владельцев «Бизонов». Из открытой форточки ощутимо тянуло гарью, пробиваясь даже через все не успокаивающиеся тугие струи, бьющие по земле.
— Продолжим… — Клыч, продолжая зябко ежиться, повернулся к Петровичу. — Рассказывай, изливай душу, ну?
— Меня зовут Евгения Уколова. — Женя поморщилась, руки затекли неимоверно. — Освободите меня, и больше мне ничего не надо. А взамен сможете получить немало хорошего.
— Надо же… — совершенно искренне удивился Клыч, — Как так?
— У него мой жетон. Возьмите, прочитайте данные, вы, Антон, явно неглупы, хотя и играете свою роль не особо артистично.
Клыч, только что бывший этаким самодуром, осознающим собственную власть и значимость, внимательно посмотрел на нее. Уколова, сама того не ожидая, вздрогнула. Мысль о собственной, новой и повторяющейся, ошибке, пришла очень поздно. Слишком много в человеке, сидящем напротив, говорило о его опасности. Сильная воля, холод и расчет. Но больше всего пугали легкие сполохи чего-то неуловимого, едва заметно мелькнувшие в нескольких словах и гримасах подвижного лица.
Клыч протянул руку и взял жетон, протянутый Петровичем. Лампа, только что стоявшая на полочке, уже светила рядом, удерживаемая одним из бойцов.
Уколова замерла, скользнув еще раз глазами по людям Клыча. Кто такие, и чем занимаются, стало ясно сразу. Отморозков, работников ножа и топора, романтиков с большой дороги в Башкирии хватало. До недавнего времени. Рядом с Новой Уфой, километров сто в радиусе от нее, старательно дочищали остатки банд, состоящих из кого попало. Так что вряд ли Антон Анатольевич Клыч со-товарищи отличался от своих же собратьев чем-то исключительным.
Разве что пока никто не тащил на задки дома серую девочку-мышь, съежившуюся за широкой спиной хозяйки. Но тут Уколова не обольщалась. Судя по запаху гари — Клыч не собирался уходить просто так. А уж почему решил не просто прийти, перестрелять всех или сжечь живьем, это дело десятое.
— Как интересно… — Клыч перевернул стул спинкой вперед, и подвинулся ближе. — Никак не ожидал от рядовой операции по пресечению непослушания такого вот казуса. Ну, надо же, целый старший лейтенант Службы Безопасности с самой Новой Уфы. Да твой дом, Петрович, кладезь сюрпризов. Так, Евгения, подождите немного, сейчас я вернусь к вам и мы продолжим беседу.
— Руки не прикажете развязать?
