– И все-таки лучший способ замедлиться – это заземлиться, – говорит Степа. – В прямом смысле слова. С палаткой, с костром, в хорошей компании. Мы прошлым летом с Полиной сплавлялись на байдарках по реке Медведице в Тверской области. Нас было человек пятнадцать. Днем плывем: речка медленная, берега красивые, вода чистая как слеза. Вечером стоянка: костер, песни, полевая баня. Так бы и жил всю жизнь.
Степа как знал – надавил на мозоль. Сурен полностью согласен. Он припоминает свое детство на Сахалине, походы в сопки, рыбалку. Потом, говорит, переехал на Кавказ, женился, завел детей, и отдых на природе отошел на десятый план, хотя как раз накануне, говорит, подумывал, чтобы сходить на охоту, но не пострелять, а «подышать природой, погреться у костра, насмотреться на звездное небо».
Степа был на охоте лишь однажды: в детстве ездил к бабке на лето в Кировскую область, там старший двоюродный брат как-то взял его с собой. Дал несколько раз стрельнуть по макушкам деревьев. Потом ловили рыбу в Вятке…
Сурен слушает Степу, и вдруг его пронзает простая и холодная, как лезвие ножа, мысль: а зачем идти на охоту с Альбертычем, если можно взять палатку, спальники и поехать с женой? От удивления он аж слюной подавился и закашлялся.
Степа замолкает, но Сурен показывает, что все в порядке, и тот продолжает рассказывать про сковородку жареных лисичек.
Просто палатка. Просто костер. На берегу Большого Зеленчука или Теберды, с видом на ущелье. Вдоль трассы сотни туристических стоянок. Пару лет назад они с женой и друзьями так и ездили, только без ночевки: еду привезли с собой, разложились на покрывале и провалялись до вечера. Как просто! А что мешает поехать с ночевкой? Почему эта мысль не приходила ему раньше?
– …все лето я на этой лодке плавал, потому что больше там делать было нечего. Целыми днями гребу то туда, то сюда. Короче, в тот год я так развил плечевой пояс, что когда в Москве пошел в бассейн…
Сурен как в бреду: и слышит Степу, и не слышит. Перед глазами проплывают места туристических стоянок. Высятся горы. Шумит река, от которой тянет прохладой. Дышит жаром костер.
Голос Полины возвращает его из мечтаний:
– Все должно быть в меру, и все зависит от того, о ком мы говорим – о мужчинах или женщинах. Женщина с фигурой моржа – когда у тебя вот такенные плечи, а жопа с гулькин нос, – это некрасиво.
А Сурен уже думает о том, где раздобыть палатку: взять у того же Альбертыча (и тут же: да ну его на фиг!)? Может, купить? Сколько она может стоить?
Краем уха он слышит Полину и понимает, что она говорит про пловчих, как продолжение истории Степы про развитые греблей плечи. «А может, у мужа учительницы спросить палатку?» И тут же вспоминает недавние кадры по телевизору, где показывали российских ватерполисток. Они улыбались и махали в камеру. На головах у них были дурацкие шапочки с ушными протекторами. Были они крупные и мощные. «Тюлени, но изящные», – подумал тогда Сурен.
– Горы! – Степа стучит по стеклу с правой стороны.
В полукилометре, за невидимой отсюда Кубанью, появился длинный каменистый склон горы. Это еще не те вертикальные масштабы, которые замаячили впереди на горизонте, но уже внушительно: торчит из земли огромный край слоеного пирога, отрезанный могучим нартом.
Лучше бы, думает Сурен, не покупать палатку, а взять в аренду. Говорят, сейчас там простые механизмы, можно одному поставить за пять минут. А какие палатки были раньше! Минимум вдвоем нужно было натягивать, а лучше вчетвером, иначе не выровняешь.
Со времен армии Сурен помнит металлические колышки с загнутыми краями. По «шапочкам» было удобно бить, чтобы загнать их в землю, а крючки, которые образовывались с обратной стороны, были идеальной формы, чтобы браться за них двумя пальцами и выдергивать колышки из земли. Тогда, восемнадцатилетним пацаном, Сурен задавался вопросом, специально ли советские инженеры придумали такой удобный крюк или это совпадение. Тридцать лет спустя помнит и тот вопрос, и те крючки. Помнит тепло нагретого солнцем брезента.
Вдруг пассажиры замолкают, и в салоне повисает тишина. Сурен даже оглядывается, все ли в порядке. О чем они только что говорили? Оба смотрят на дорогу – там въезд в Усть-Джегуту.
«Идея с палаткой замечательная. Галка (это он про жену) обязательно согласится на такой выезд. Но стоит ли ей рассказать об этом заранее?» – думает Сурен и тут же отвечает: «Не стоит. Сообщу ближе к делу. В мае. Или летом. Или если напомнит про сегодняшний утренний разговор».
«Давай мы тебе купим фоторужье, как у Шарика, и будешь на голубей с балкона охотиться», – сказала она. Он видит, как она стоит к нему спиной – моет посуду в раковине. Плечи трясутся от смеха. Он встает, прижимается к ней. Тянется поцеловать шею, но она отталкивает локтем. Он успевает коснуться губами ее волос и почувствовать их запах.