Вот так, быстро и виртуозно, не вставая со стула, товарищ Перстнев разогнал тучи, сгустившиеся над головой сына. А заодно и над его, товарища Перстнева, головой. Пусть не все тучи, но — самые тяжелые из них. Толик, которому вмешательство Перса-старшего тоже значительно облегчило участь, в тот момент об этом еще не догадывался и, стоя перед дверью кабинета директора (куда его, наконец-то, вызвали), приготовился к самому худшему, мысленно прощаясь с жизнью.
Кроме директора в кабинете сидел какой-то незнакомый мужчина в сером костюме. Мужчина этот располагал к себе собеседника с первой же секунды — и своим чистым, с правильными чертами лицом, и элегантными мичманскими усами, и спокойным голосом, и умным внимательным взглядом. В отличие от директрисы, волком зыркнувшей на Толика, незнакомец приветливо улыбнулся ему: "Здравствуй, Толя. Садись". На столе перед незнакомцем лежал закрытый блокнот с вложенной в него авторучкой и какая-то черная книга. "Меня зовут Максим Андреевич, — представился незнакомец. — Я из горкома комсомола". При этих словах он выразительно посмотрел на директрису, удивленно вскинувшую брови. "Думаю, нет нужды объяснять, зачем мы тебя с Еленой Геннадьевной вызвали, — предположил Максим Андреевич. — Причиной является твой необдуманный поступок. Твой и твоих друзей. Я говорю об этом видеофильме, который вы во вторник смотрели у одноклассника на даче. Слов нет: поступок, недостойный комсомольца, советского юноши. В день всесоюзного траура, в день похорон генерального секретаря ЦК КПСС вы смотрите эту американскую киноподелку. Я верю, что вы сделали это не с дурными намерениями, а исключительно из любопытства, верю, верю. (Максим Андреевич согласительным жестом пошлепал воздух ладонью). Ребятам нравится смотреть фильмы со стрельбой, драками, погонями. Нравится, всегда нравилось и будет нравиться. Такова природа мальчишек, их психология. Но фильмы фильмам — рознь. Вы же не могли не знать, что это антисоветский фильм. Учителя вам, наверняка, про него рассказывали, в газетах про него писали". "Да им на политинформациях и линейках сколько раз про это…", — Легенда стремительным носорогом попыталась вклиниться в беседу. "Елена Геннадьевна, извините, — остановил ее поднятой ладонью Максим Андреевич. — Но ты и твои друзья, Толя, тем не менее, пошли на поводу у своего любопытства. А любопытство — это не любознательность. Любопытство зачастую до добра не доводит. Как гласит русская поговорка, любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Одним словом, Толя, вы совершили большую глупость и большую ошибку. Не сомневаюсь, что ты и сам это понимаешь. Да?". — "Да". — "С другой стороны, ошибку может совершить любой человек. Даже самый сознательный и ответственный. Не ошибается, как известно, лишь тот, кто ничего не делает. А в твоем возрасте ошибиться особенно легко. Поэтому в таких ситуациях, когда ошибка уже сделана, важно осознать ее, раскаяться, быть готовым исправить ее и не допустить ее повторения в будущем. Одним словом, ценен не столько тот, кто не совершает ошибок, сколько тот, кто умеет исправлять ошибки. Согласен?". — "Да". Присутствие Максима Андреевича, его доверительный голос, логика и ясность его суждений оказывали ободряющее воздействие на Тэтэ. Хорошо все-таки, что этот усатый дядька здесь. Без него директриса уже сожрала бы Толика вместе с тапочками. "В таком случае мы с Еленой Геннадьевной даем тебе шанс доказать, что ты, действительно, раскаиваешься в случившемся и готов исправить свою ошибку. Прямо здесь и сейчас, в этом кабинете, — Максим Андреевич взял со стола черную книгу. — Для этого тебе нужно лишь сказать, откуда у тебя эта книга? Кто и при каких обстоятельствах передал тебе ее?".
