Знакомство с балагуром Ларри на сельской ярмарке в Миннесоте, где Толик разгружал контейнеры с пивом, стало для нашего скитальца во многом судьбоносным. Ларри состоял поваром при ресторанчике в Миннеаполисе и заехал с приятелями на ярмарку, чтобы, по его словам, хорошенько встряхнуться и заарканить новых подружек. Разговорившись мимоходом с Толиком и узнав, что он — русский из Москвы, Ларри поразился, будто увидел перед собой ожившего персонажа комиксов, и тут же забросал Толика вопросами: правда ли, что люди в России месяцами не покидают своих занесенных снегом домиков; правда ли, что водка в России входит в состав абсолютно всех напитков, включая сок и чай; правда ли, что Ленин в мавзолее на самом деле пластмассовый? Толик посмеивался, но, как мог, удовлетворял интерес любознательного повара к России. На прощание Ларри оставил русскому номер своего телефона и адрес ресторана в Миннеаполисе, пообещав пристроить Толика официантом в эту славную харчевню и подыскать для него в городе подходящее жилье. Если Толик, конечно, захочет. Толик, конечно, захотел, а Ларри, несмотря на свою болтливость и внешнюю несерьезность, оказался человеком слова. Брат его жены, как оказалось, работал в ресторане администратором и был на хорошем счету у директора. Директор по имени Дэвид был евреем родом из Филадельфии, а его родители — вроде как эмигрантами из России. В общем, Ларри замолвил слово перед деверем, деверь — перед Дэвидом. И Толика взяли.
Людный, но ненавязчивый ресторанчик в Миннеаполисе стал для него тем местом, где он, пожалуй, впервые с момента своего приезда в США смог перевести дух и немного успокоиться. Работать приходилось много, но это было все же несравненно лучше того, чем он занимался раньше, и, кроме того, лучше оплачивалось. Ради этого Толик готов был терпеть даже причуды метрдотеля Крейга — подвижного лупоглазого мужчины с низким лбом. В этот лоб однажды постучалась идея сделать из русского — раз уж он тут появился — одну из рекламных приманок заведения. С этой целью Крейг иногда заставлял Толика надевать на себя подпоясанное ремнем нелепое багряное одеяние, похожее на укороченную женскую ночную рубашку. Эта куцая багряница, по мнению Крейга, представляла собой типично русскую одежду. В таком скоморошьем облачении Толик, естественно, не мог остаться незамеченным клиентами, чего, собственно, и добивался Крейг, полагая, должно быть, что после этого клиенты ринутся в ресторан табуном диких мустангов только для того, чтобы увидеть настоящего, красного во всех смыслах слова русского. Хотя русских эмигрантов в Миннесоте хватало и без Толика.
Клиентов Толик должен был приветствовать русскими фразами "Добро пожаловать! Мы рады вас кормить!", и лишь после этого — переходить на английский. Смирившись с очередным всплеском фантазии Крейга, Толик предложил, было, ему более изысканную фразу "Мы рады вас потчевать!". Однако слово potchevat’ метрдотель счел неблагозвучным. Слово ugostit’ также было отвергнуто, когда Крейг узнал, что в русском языке "угостить" означает накормить бесплатно. В итоге, остановились на нейтральном и безупречном с точки зрения соответствия сути заведения глаголе kormit’. Хотя Толику всякий раз стоило немалых трудов сохранять на лице широкую улыбку, совершая очевидное насилие над русским языком. Так или иначе, но клиентура отнеслась к официанту в пламенеющей рубахе, как к забавной живой декорации, которую все же стоило бы выставить не в зале, а перед входом в ресторан.
Заметили ряженого и две незамужние дамы в возрасте за 40, нередко захаживающие в ресторанчик по вечерам: толстушка Кэрол и спортивного телосложения, со скулами твердыми и острыми, будто высеченными из камня, Линда. Толику, как и другим официантам, было запрещено разговаривать с посетителями на отвлеченные темы, однако от этой парочки было не так-то просто отделаться. Прояснив для себя ситуацию с багряным одеянием, Кэрол и Линда не угомонились, стремясь прояснить и другие подробности биографии сексапильного русского. Толик, отбиваясь уклончивыми ответами и непроницаемыми улыбками, сумел выйти невредимым из перекрестного допроса. Это не остудило пыл назойливого дуэта: справившись о графике работы Толика, дамы высказали пожелание, чтобы в эти дни в ресторане их обслуживал именно он, если они вдруг соизволят пожаловать в ресторан. Толик ответил, что для него огромная честь и огромное же удовольствие обслуживать таких очаровательных леди, но другие официанты, поверьте, ничем не хуже. ("Не хватало мне еще обвинений от парней в том, что я завел себе персональных клиентов с персональными чаевыми", — подумал он). Но отговорка не прошла. "Они, может быть, и не хуже, а вот вы — лучше!", — категорично заявила Кэрол и первая засмеялась над своей уродливой остротой. Пришлось засмеяться в знак поддержки и уступить дамской просьбе.
