Я во все глаза уставилась на того, кого признала своим прародителем, кто определил мой путь и дал мне свою силу. Он чуть улыбнулся и ответил Богине:
— Грань не забрала меня, о Прекраснейшая. Видимо, из-за того, что я не смог остановить то, что сотворил Харрэш, моя душа осталась в Аллирэне, зацепившись за дневник. Тысячелетия я ждал, потеряв надежду, и Огонь моей души гас, превратившись в тусклую искру, которую можно было погасить легким вздохом. Так было, пока юная драконица не узнала мою историю, и искра не стала разгораться вновь. А когда ты, Лин, — он улыбнулся мне необыкновенно теплой улыбкой, — признала меня своим отцом, Огонь начал возвращаться ко мне…
— Ты помогал мне, — произнесла я, — советовал, наставлял… В первом полете, я чувствовала…
— Ты не дитя моей плоти, но дитя моей души, — ответил он и повернулся к Агньеру, — я готов. Огонь не отпускает меня за Грань, а мне давно пора оставить этот мир. Да и побратим заждался меня…
— Элварион тоже не ушел, — качнула я головой, — он сказал, что так его наказали Боги за то, что он сдался…
— Он наказал себя сам, — странный, словно шепчущий голос заставил меня задрожать и отступить от соткавшейся между нами фигуры высокого стройного мужчины, — только по своей воле души смертных могут остаться по эту сторону Грани…
— Тервис, ты всегда появляешься неожиданно, — сдвинул брови Фреанэр.
— Semper mors subest[1], - усмехнулся тот, и ледяные глаза обратились на меня, — так, кажется, говорят в том странном мире, откуда ты родом?
Я замерла словно загипнотизированная, а он покачал головой:
— Странно, мне показалось, ты не боишься смерти. Агньер, сделай уже наконец это, тем двоим давно пора уходить, их присутствие нарушает равновесие мира.
Бог Огня шагнул к Шэру и коснулся его груди, сделав странный жест — словно доставая сердце древнего дракона. На ладони Агньера запылало яркое пламя, он подошел к Кэлу и коснулся его груди. Тело моего любимого выгнулось в жуткой судороге и словно запылало. Я молча смотрела на это, до боли сжав кулаки и всей душой пытаясь передать мужу хоть часть моей силы. Наконец огонь опал, и Агньер усмехнулся:
— Ну вот, теперь в Аллирэне появится дракоэльф.
Повернувшись к Шэру, я увидела, что его фигура истончилась и стала полупрозрачной. Рядом возникла такая же полупрозрачная фигура Элвариона, секунда — и оба они исчезли вместе с Тервисом, лишь на мгновение меня коснулась теплая рука и голос шепнул ласково:
— Благословляю вас, дети…
— Прощайте, и пусть ваш путь за Грань будет легок, — еле слышно шепнула я в ответ, глотая слезы.
Фреанэр покачал головой:
— Агн, ты знал о том, что Шэртаэрр остался в мире?
— Нет, а Смерть своих секретов не выдает, — хмыкнул тот, — так, надо заканчивать. Алиэн, иди сюда. Сейчас я буду выжигать из него Хаос, а ты держи его душу. Готова?
Я кивнула, он коснулся моего лба, и в ту же секунду я увидела окутывающую тело Кэла плотную паутину, которая поглощала свет точно как ранивший его проклятый клинок. Взглянула на бледное лицо, почти скрытое этой мерзостью, и потянулась к любимому всей своей душой, пытаясь держать его нежностью, любовью, верой в него, и отбросить прочь порождение Хаоса, что желало пожрать его. Человеческое тело Бога Огня исчезло, а слепящее белое пламя, вспыхнувшее там, где мгновение назад стоял Агньер, потянулось к Кэлу и окутало его. С ликованием я наблюдала, как сгорает мерзостная паутина, сопротивляясь, словно живое существо. Пламя обвило последний комок тьмы напротив сердца — и исчезло, уничтожив последнее зерно Хаоса.
— Вот и все, — тихо сказала Теариса, — теперь вы можете вернуться. И ты заслужила награду, можешь задать один вопрос. Только не спрашивай о том, как продлить жизнь твоих друзей, на этот вопрос я не отвечу.
Я задумалась, а потом посмотрела на нее:
— Тогда ответьте мне, можно ли отменить тарр-эррей и объединение?
— Кровь на сердце сломает все скрепы, — непонятно ответила та, улыбнулась и коснулась моего лба, — а теперь возвращайся.
Я вздрогнула, открыла глаза и шальным взором обвела жертвенный зал. Казалось, всё только что виденное было сном: никто не сдвинулся с места с той минуты, как тар Фрейн коснулся моего плеча. Он по-прежнему касался его и, встретив мой взгляд, тихо спросил:
— Получилось?
Я кивнула, слушая, как сердце любимого стучит все сильнее, а дыхание выравнивается. Неужели все на самом деле закончилось?! Голова закружилась, я на секунду прикрыла усталые веки и отключилась…
Солнечный луч скользнул по лицу, я проснулась, резко подскочив, и была встречена словами Сигни:
— Ну наконец-то! Я уже волноваться начала, хоть целитель и говорил, что нет ничего удивительного в таком долгом сне после того, что тебе довелось испытать!
— Долгом? — я потрясла головой, стряхивая сонную одурь.
— Ты проспала сутки.
— Как сутки?! А Кэл? — я с замиранием сердца ждала ответа.
— С ним все в порядке, он тоже спит, целитель велел его не трогать, — улыбнулась подруга, — и прежде чем ты спросишь — с нами тоже все нормально.
