Мы выполнили указание, протянули руки с браслетами, и вдруг его лицо исказилось. Казалось, какая-то сила пытается оттолкнуть его от нас, не дать нам получить благословение. Он сдвинул брови, глаза блеснули, наливаясь грозовой синевой, а мне вдруг показалось, что между нами и им вспыхнул огонь. Внезапно все изменилось: исчез легкий ветерок, смолк шум листвы и журчание текущего неподалеку ручейка. Невероятная, невозможная тишина ударила болью по ушам, я оглянулась и в панике прижалась к жениху: наши друзья и родные словно обратились в статуи, замерев на половине движения, но больше всего меня напугала бабочка, что недвижно повисла в воздухе. А потом огонь взметнулся, потянувшись ко мне, пытаясь окружить меня, отрезать от любимого и не дать служителю подойти к нам, словно кто-то могущественный пытался помешать нам… Однако седовласый мужчина не колеблясь шагнул вперед, и на миг его свободное одеяние показалось доспехами, а он сам — грозным воином. Он словно преодолевал невероятной силы встречный ветер, мы же, переглянувшись, попытались двинуться ему навстречу, но безуспешно. Сколько длилось это противостояние, не знаю, но вдруг служитель Богини сделал рывок вперед, коснувшись наших запястий, и выкрикнул какую-то фразу. Нас окутало сияние, зеленое и золотое, и вдруг показалось, будто кто-то ласково погладил меня по щеке. А потом сияние опало, оставив на наших запястьях причудливый узор.
— Вечный брак, — улыбнулся нам служитель, он снова выглядел по-прежнему, — воистину, Богиня благословила вас.
Он завершил ритуал, дав нам отпить из чаши и произнеся традиционную фразу, и повернулся, чтобы уйти, но я остановила его:
— Простите, отец, — почему-то обращение, принятое по отношению к священнослужителям в моем прежнем мире, всегда казавшееся мне фальшивым, сейчас ощущалось как абсолютно уместное, — что произошло во время ритуала?
Служитель вздохнул и тихо спросил:
— Кто ты, дитя мое?
— Драконица, с ипостасью, — почему-то к этому странному человеку я испытывала абсолютное доверие.
— Это объясняет гнев Агньера, его желание помешать вам. Он весьма ревнив к избранному им народу, и не одобряет браки своих дочерей с сыновьями других рас, — кивнул тот.
Кэл охнул:
— Вы сражались с Богом?! Но как?!
— Я служу Теарисе и только ей, а Богиня желала этого брака, — спокойно ответил служитель.
Неужели это происходит в реальности? Только сейчас я начала осознавать, что именно едва не произошло. Неужели все, о чем мне твердили — правда, и Боги действительно ревниво следят за нами? И если бы я сделала что-то не так…
— Отец, но я всегда думала, что Боги напрямую не вмешиваются в жизнь Аллирэна!
— Верно. Они слишком могущественны, и мир не вынесет прямого вмешательства, просто разлетится в прах. Но ритуалы… Любой ритуал создает связь с Богами, и тогда они могут влиять на нас, — его глаза снова были ясны и безмятежны.
— Получается, и традиции…
Я не договорила, но он меня понял:
— Богиня не обидчива, но тщательное соблюдение традиций для нее и других Богов тоже вроде ритуала, что свидетельствует о непреложном желании любящих быть вместе и придает больше силы ее благословению. Обычно это неважно, но не в вашем случае, — он мягко улыбнулся, — а теперь ступайте, дети мои, вас ждут друзья и близкие.
Он шагнул назад, улыбнулся и исчез в словно по волшебству возникшем кустарнике, тут же резко вернулись звуки. Мы молча глядели ему вслед, первым отмер Кэл:
— Ну надо же, я о таком только в древних легендах читал, подобных людей называли «поборники Бога»… Теперь я понимаю, почему мама сказала, что именно он должен проводить ритуал, вряд ли кто-то еще смог противостоять Богу Огня…
— Обсудим это позже, нас ждут, — ответила я, поворачиваясь к близким, смотревшим на нас с сияющими радостью лицами. Первыми нас сжали в объятиях Ларт и Талли, она плакала от счастья, не скрываясь. Вдоволь наобнимавшись, я вопросительно посмотрела на Кэла, совершенно не представляя, куда нам теперь надо идти. Он лукаво улыбнулся:
— Ну что, любимая, не хочешь посмотреть наш новый дом?
Я потрясенно глядела на него, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Он ласково улыбнулся мне:
— Ну не на постоялый же двор мне было вести любимую жену. Идем, родная!
Небольшой дом неподалеку от Академии прятался за роскошным садом, в который Кэл внес меня на руках. Обвив шею мужа — Боги, как чудесно было называть его так — я приникла к нему, наслаждаясь его лаской и защитой. dd> Праздник прошел как в тумане: я что-то отвечала на поздравления, кому-то улыбалась, но все время чувствовала, что меня как магнитом тянет к Кэлу. Когда на небе зажглись первые звезды, наши гости принялись прощаться, и вскоре мы остались одни. Кэл повернулся ко мне, его глаза сияли:
— Наконец-то! Лин, любимая, как давно я этого ждал!
— Люблю тебя безумно, — шепнула я, потянувшись к нему.
