– Все намного сложнее. Трудность вовсе не в том, чтобы кого-то вывести, как раз наоборот. Когда я покинул этот мир, то оказался в здании, охраняемом несколькими стражами. Из-за деревянной, как в трактире, стойки ко мне обратился амдар. Говорил он, конечно, на незнакомом языке. Я заговорил на своем, попытался объясниться жестами, но мы не понимали друг друга. Подошли другие эорини, взгляды стражей также сосредоточились на мне. Сначала со мной обращались вежливо, но смотрели с подозрением. Затем кто-то произнес имя Рэйны, я кивнул и повторил: «Да, Рэйна. Я из ее мира». И тогда на меня набросились. У стражей было оружие, незнакомое мне и, как быстро выяснилось, более опасное, чем наше. Но у меня была Сфера. Я смог прорваться и убежать.
Несколько лет я прожил в том мире. Рассказывать о его чудесах можно бесконечно, например о том, каких высот в управлении стихиями там достигли. Я видел там эорини из десятков различных миров, и я узнал, что Дети одной и той же Стихии могут сильно отличаться друг от друга. Но меня волновало не это. Я искал свой клан – вернее, то, что от него осталось. Со временем я обнаружил амдаров, которые согласились мне помочь – не с поиском клана, а с тем, чтобы освоиться там и понять, почему меня пытались схватить. Соваться в другие миры я боялся, полагая, что там меня могут принять столь же враждебно. Когда я начал понимать их язык, то стал еще усерднее искать сведения о моем клане. И нашел. В том мире смогли наладить переходы: из любой точки там есть возможность попасть в один из ближайших миров на твой выбор. Здесь же то, куда ты попадешь, зависит лишь от места, откуда выходишь. Я вышел не из Оссианды, потому попал не туда, куда другие амдары. Однако их появление наделало столько шума, что о нем услышали в том числе и в мире, где я оказался.
Из того, что прочитал и услышал, я смог понять примерно следующее. Как и у меня, у них не было бумаг, объясняющих, кто они и откуда, а местного языка они не знали. Чтобы убедиться, что они не несут угрозы, было решено поселить их отдельно от всех и держать под охраной, пока не смогут ответить на вопросы. Сезон спустя вокруг домов, где их держали, началось что-то непонятное. Сначала в разгар теплого сезона стали увядать растения. Потом они ожили вновь, но изменились: как именно, трудно сказать, я обнаружил несколько противоречивых версий. Писали, что ставший удушающим аромат цветов вызывал головокружение и галлюцинации; а прежде гладкие листья деревьев покрылись ядовитыми шипами. Изменения коснулись не только растений, сторожевые собаки словно взбесились, беспрестанно лаяли и набрасывались на хозяев. Это было лишь начало: изменения продолжались, становясь всё хуже. Цветы на деревьях начали выбрасывать в воздух смертельно опасную пыльцу, а ветки хватали за одежду, стоило пройти мимо. Уже взрослые псы продолжили расти, у них прорезался второй ряд зубов, а позже они и вовсе стали перерождаться в совсем других зверей. Наверняка не все из этого правда, но в том, что присутствие амдаров из мира Рэйны влияло на окружающую природу, я смог убедиться на собственном опыте. Потребовалось время, но я понял причину. Мир Рэйны не просто умирает, он тяжело болен, словно гниет заживо, как отрезанная конечность, и мы унесли с собой эту болезнь. И она распространялась. Сначала менялись деревья, росшие лишь под самыми окнами, потом уже на десятки ланов вокруг. К счастью, болезнь не заражала местных напрямую.
– Подожди! – Ломенар даже привстал. – Но ведь наш мир не меняется так быстро, даже ядовитые змеи появились совсем недавно, а черной плесени всего пара десятков лет. А тут, если верить тем слухам, деревья едва ли не ходить научились всего за несколько сезонов.
– Я тоже не совсем это понимаю, – вздохнул Амартэль, – могу лишь строить догадки. Вероятно, мир Рэйны слабел постепенно, и так же постепенно росла в нем болезнь, поэтому он научился с ней бороться. Для другого мира испорченные, искаженные стихии в новинку, и он откликается на них куда острее. С другой стороны, наш мир ослаб окончательно, он уже на краю гибели и не может справляться со своим недугом. У того мира хватило на это сил, но без вмешательства местных не обошлось. Для защиты они готовы были убить амдаров моего клана, но, слава Рианет, с этим решили не спешить. Для начала вырубили и сожгли все окружающие их дома деревья, вырвали с корнем и так же бросили в огонь траву и цветы, а землю полили ядом, чтобы больше на ней ничего не росло. Собак заперли в клетки и отсадили на сотни ланов от домов, где жил мой клан. Это помогло. Болезнь не пошла дальше, собаки со временем успокоились, хотя внешне не стали прежними. Пленным амдарам каждый сезон приносили растение в горшке и смотрели, как на него влияет их присутствие. Если оно заболевало, его уничтожали. Через три года очередной цветок уже не стал меняться: болезнь была побеждена. Но боюсь, что если бы местные не догадались сжечь зараженные растения, то все могло бы закончиться намного хуже.
