Доехав до Багаевки, он и вовсе успокоился и теперь уже шел за подругой с готовностью самого плодотворного сотрудничества.
— Кажется, пришли? — спросил Руденко, глянув на остановившуюся Яну.
— Кажется… Собак боишься?
— А чего их бояться?
— Тогда иди первый, — гадалка приподняла щеколду и открыла калитку.
Семен Семеныч пожал плечами и вошел во двор. Собаки в нем не оказалось, зато ищущим взглядам приятелей представилась хозяйка, полоскающая что-то в большом алюминиевом корыте. За звуками плещущейся воды она и не услышала, что к ней пожаловали незваные гости, и продолжала заниматься своим делом, низко склонившись над корытом и бессовестно виляя из стороны в сторону задом. Три Семерки смутился слишком откровенного вида полных бедер и сердито кашлянул. Женщина вздрогнула и обернулась.
Увидев перед собой незнакомцев, она нахмурилась и, молча изучая их, стала вытирать руки о забрызганный передник. Потом сняла косынку, поправила сбившиеся волосы и спросила:
— Вам кого?
Яна и Семен Семеныч до этого почему-то оба молчали, а тут вдруг в один голос громко произнесли:
— Леонида Ермакова.
— Леню? — высоко вскинув брови, переспросила хозяйка, явно не радуясь тому, что ее сожителя разыскивает милиция. Она наверняка про себя уже решила, что ничем хорошим это не пахнет. — А нет его, — ответила она с откровенным вызовом и поставила руки в бока.
— А где он? — парировал Руденко, удивительно точно уловив интонацию ответа женщины и вторя ей.
— А кто ж его знает? — покачивая головой и явно готовясь к словесной атаке, произнесла женщина гораздо громче.
— Вы его сожительница? — вступила в разговор Милославская.
— Ну да. И что из этого?
— И неужели не знаете, где проводит время ваш гражданский муж? — Милославская вполне правдоподобно изобразила глубокое удивление.
— А представьте себе, не знаю. И никакой он мне не муж…
— Ну это ваше дело, как там вы его будете называть, — сердито заметил Руденко, — а вот на вопросы наши вы ответить обязаны.
— Ну отвечу, — тише, но от того не менее агрессивно ответила женщина.
— Позвольте представиться, — сказал Три Семерки, — капитан милиции Руденко Семен Семеныч, Милославская Яна Борисовна.
— Оперуполномоченный, — добавила гадалка, сама от себя того не ожидая.
— Теперь вы представьтесь, — попросил Руденко.
— Таня, — ядовито выговорила Ленина подруга.
— Что еще за Таня?! — сердито произнес Руденко. — Прошу представиться по форме.
— Бакулина Татьяна Николавна, — спокойней ответила Татьяна.
— Вот это другое дело, — Три Семерки удовлетворенно провел рукой по усам.
— Ладно, — не долго думая, начала гадалка, — допустим, местонахождения Ермакова вы не знаете на самом деле. Но оно как таковое нас и не очень-то интересует…
— Вот это да-а… А чего ж вы меня от дела-то тогда отвлекаете? — воскликнула Татьяна.
— Хотим выяснить, как и где он провел ночь накануне гибели его матери, — тон гадалки стал заметно суровее.
— Смерти, вы хотели сказать… — тихо произнесла Бакулина, пытаясь сообразить, к чему клонят незваные визитеры.
— Нет, я хотела сказать, убийства.
— Что-о? — хозяйка округлила глаза.
— Будто не слышали?
— О чем?
— О том, что несчастной старушке помогли повеситься.
— Кто помог? Как? Зачем? — лицо Татьяны изобразило вполне искреннее удивление.
— Пока не знаю. Но это только пока… Итак, где же и как проводил время Ермаков той ночью?
— Подождите, — шокированная поначалу Татьяна вновь встала в позу, — а вы к чему же это клоните-то? — Бакулина прищурилась и зашипела, как змея.
— Ни к чему, — Милославская невинно пожала плечами, — мы всего-навсего выполняем все необходимые для следствия формальности.
— И что же, в этом вашем следствии уже есть подозреваемые? — хозяйка зачем-то снова повязала косынку. — Уж не Леня ли? — процедила она, покачивая головой.
— Может быть и Леня, — хладнокровно проговорила гадалка.
— Ха! Ишь чего они задумали! — заголосила Бакулина. — Леню им подавай! А вот это вот, — Татьяна быстро сложила из трех пальцев дулю и ткнула ею едва ли не лицо Яне, — не видали? Ишь чего выдумали! Чего это городите такое? Какое еще убийство?
Татьяна вся раскраснелась и, казалось, готова была вцепиться Милославской прямо в горло.
— Э-э-эй! Гражданочка, гражданочка! — вскрикнул Руденко и цепкой хваткой заставил разжаться бакулинскую «дулю».
Татьяна вдруг взмахнула другой рукой, и в следующий же миг фуражка Руденко отлетела далеко в сторону, а Семен Семеныч, получив нечто вроде затрещины и как-то по-бабски ойкнув, в мгновенье ока выудил откуда-то наручники и вмиг защелкнул их на запястьях разошедшейся хозяйки дома… Весь потный и красный, он в эти мгновенья приговаривал:
— Ишь, ишь чего!
Убедившись, что Яна в безопасности, Три Семерки потер затылок и обратился к гадалке:
— В отдел повезем?
Бакулина стояла на месте и молча дергалась, тщетно пытаясь освободиться от железных оков. Поняв наконец, что это невозможно, она завизжала:
— Помоги-ите!
— А ну тихо! — прикрикнул Семен Семеныч, угрожающе выпятив нижнюю челюсть.
Татьяна замолчала, но продолжала грозно, из-под бровей смотреть на Руденко и Милославскую.
