Абсурдность разговора начала злить не только меня, но и агрессивного черного дракона. Огненный ёжик зарождался снова в самом центре груди, и я задышала глубоко, чтобы не сорваться. Атеизм – страшная вещь, особенно когда за спиной посвящение в октябрята, пионерия, а вот с комсомолом не задалось: перестройка началась. Поэтому уважение к богам по-прежнему остается чем-то абстрактным.
– А куда ты хочешь попасть? – мне показалось, или вместо божественной спины передо мной только что мелькнула улыбка чеширского кота?
Я моргнула раз, другой, протерла глаза кулаками. Снова глянула на женщину, идущую впереди. Всё та же. Всё то же. Ничего не изменилось. Ждешь реплики? Я не Алиса. Я домой хочу.
– Я бы от родной планеты не отказалась, – аккуратно намекнула открытым текстом я. А что, вдруг повезет.
– Мне казалось, в радужном мире у тебя кто-то остался, – богиня так резко остановилась, что я едва не влетела ей в спину.
Подняла глаза и вздрогнула. Башня врывалась в чужие небеса черной тонкой струной, пропарывая своим могучим телом грозовые облака, сгрудившиеся вокруг нее. Временами по агатовым каменным бокам всполохами мелькали радуги. Маленькие и юркие, они радужными семицветными змейками, похожими на электрические разряды молний, появлялись то тут, то там и тут же исчезали в глубине агатовой, отполированной до зеркальной прозрачности, черноты. Башня поглощала все цвета, оставаясь невозмутимо черной, молчаливой, живой.
– Аида, кто вы на самом деле, и что это за место? – хрипло произнесла я, с опаской глянув в глаза богини, что вдруг оказалась у входа. Только сейчас до меня дошло, не меньше получаса мы шли к зданию, у порога которого я стояла в ипостаси дракона, а затем снова обратилась в человека. «Страшно» еще не наступило. Но я напряглась и приготовилась к худшему. Кто его знает, что надо этой прабабке все местных богов от меня, любимой.
– Чего ты хочешь на самом деле? Больше всего на свете? – раздался вопрос.
«Ребенка!» – пронеслось у меня в голове, и я уже почти открыла рот, чтобы выдохнуть заветное слово, в очередной раз опалившее все мое нутро надеждой. Но … Наташка умерла на чужом алтаре во имя каких-то нелепых богов, чьих-то чужих желаний и жажды власти.
Никто не заслуживает такой смерти. Никто и никогда. Особенно, когда дома ждут родные и любимые. Ждут и надеются на встречу, не ведая, что их девочка – дочка, мама, внучка – сгинула в чужом мире. И в этот мир мы, две великовозрастные тетки, попали по собственной глупости, дурости, безалаберности. Просто потому, что все и всегда надо делать вовремя. И взрослеть в том числе.
И я выдохнула:
– Хочу, чтобы Наташка жила.
И даже зажмурила глаза, надеясь на моментальное чудо и одновременно страшась, что подобное исполнить невозможно. Воскрешать простых людей, без примеси божественной крови, дело гиблое. Добром ритуал не заканчивается. Вернуться в себя из объятий смерти может только истинный Бог. Если в него истово верят.
Не услышав ни грома, ни молнии, не ругани в адрес моих слов, я открыла глаза и увидела удовлетворенную улыбку на лице Аиды Ведо.
– Я не ошиблась в тебе, девочка, – склонив голову на плечо, разглядывая меня как диковинную букашку, молвила Аида. – Ваши желания созвучны.
С этими словами божество развернулось вновь к дверям башни, и приглашающе поманила меня внутрь.
Упрямо сжав зубы, чтобы не показать страха, шагнула следом. Дверь стекла к нашим ногам радужным водопадом и следом за Аидой я переступила порог божественного жилища. И потрясенно замерла на пороге.
Давным-давно отдыхая на Красной Поляне, поднимаясь с группой в горы, путешествуя пару раз горными тропами, я видела водопады. Много раз любовалась по телевизору мощью Ниагарского водопада. Была уверена, что круче не бывает. Я ошибалась.
У башни не было потолка. Во всяком случае, я не увидела его. Как и снаружи, агатовые стены уходили вверх и терялись теперь уже в белых пушистых облаках. Сквозь которые с неизведанной высоты в бездонную пропасть под нашими ногами низвергались тонны воды!
Водопад водопадов, царь всех рек, ручьев, родников, переливаясь всеми цветами радуги в лучах солнечного света и оседая влажными каплями на окружающий мир, в абсолютной тишине стекал, лился, обрушивался вниз. Хотя нет, тишина была не абсолютной. Вместо тяжелого гула от падающей вниз воды в круглом зале, где мы оказались с Аидой, раздавалось веселое журчание лесного весеннего ручья. Только-только проснувшегося, напитанного талым сыктывкарским снегом и радостью пробуждения после долгой зимы.
Потрясенная, я стояла, забыв дышать и задрав голову, пыталась проследить путь гигантского водопада. Едва кинув взгляд вниз, туда, куда стремились мощные струи, испуганно отступила подальше от края. Вода утягивала за собой. Буквально в ту же секунду возникало желание, раскинув руки, сигануть в водную бездну и парить, раскинув руки или крылья, вдыхая свежесть влаги полной грудью. Наслаждаться полетом и ощущением абсолютно свободы. Не думать ни о чем. Быть всем и никем. Стать самой собой. По-настоящему сводной. И неважно, что не видно дна.
