- В нашей эскадрилье сегодня получили награды летчики, техники и наши славные богини огня, - он поглядел на девчат. - Служба ваша трудная, не женская, но очень нужная. Всех "фоккеров" и "мессеров", которых мы сбили в воздушных боях, сбили при вашем участии. Вы готовили пушки, боекомплекты. Вы мерзнете на ветру каждый день, отправляя нас в бой, следите, чтобы оружие на самолетах всегда было в порядке. И оно никогда не отказывает. Знайте, что в бою мы всегда с вами. А награды... они не последние. Награжденный человек - вечный должник государства. Ему всегда кажется, что его заслуги переоценены. Так я думал, когда получил первый орден; знаю, вы думаете так же... Так выпьем за здоровье девчат-оружейниц! - закончил Мохарт.
Выпив, хвалили вино, Кубань, батьку Рыбакова, адъютанта эскадрильи Пшеничкина, который неизвестно где взял и поставил на стол две бутылки белой.
- За будущих героев! - Степанов поднял стакан, кивнул на Русаковича.
Его дружно поддержали.
- Нельзя забывать и тех, кто в госпитале, - сказал Мохарт. - За здоровье Кривохижа! Пожелаем ему славную девушку!
Все со стаканами потянулись к Кате. Она смутилась, покраснела до ушей. Что-то сказала, лишь бы не молчать.
Потом снова налили, выпили и запели за столом. Наконец вынесли посуду в сенцы и пошли танцевать.
Неумело покружившись с Катей, Мохарт вышел из круга.
- Танцуйте, пойте, а я пойду,- сказал он и, одевшись, вышел.
Летчики крутили пластинки с песнями, дружно подпевали. Сидели на койках, на лавках, ходили по хате, кучками стояли возле дверей.
Глянув в угол, Катя заметила на себе пристальный взгляд Васильева. Он что-то говорил Рыбакову, напирая на него грудью. Ей непонятно было, шутя это делалось или всерьез. Ясно только, что говорят про нее, про Катю, И это ей понравилось. Пусть говорят! Была уверена, что ни Васильев, ни Рыбаков ничего худого сказать про нее не могли, и потому озорно погрозила Васильеву пальцем. И тут же стала искать взглядом Вострикову.
"Посмотри, что я сейчас сделаю", - кивнула Катя и, увидев Аню среди летчиков, нарочито громко крикнула:
- Матвей Иванович, следующий танец наш!
Аня Вострикова оглянулась. Взгляд у нее был растерянный, хотя она еще продолжала беззаботно смеяться. Катя двинулась к Васильеву.
- Не твоя забота. Я знаю... - услышала, подходя ближе.
"Вот я их и развела", - подумала Катя, кружась с Васильевым. Усмехнулась, заглянула ему в глаза.
- Чего не поделили?
- Не обращай внимания...
Потом двери широко распахнулись, и в хату вошли полковой врач Вихаленя и аптекарша Дуся Ушакова.
- Добрый вечер, - сказал Вихаленя, - С улицы услыхал музыку, дай, думаю, зайду. Вот Дусю привел. Прошу любить и жаловать, как говорится.
- Пожалуйста, доктор, - Степанов растянул меха баяна. - Для вас любую ноту возьму.
Вихаленя показал взглядом на Дусю.
- Что вам сыграть? - спросил ее Степанов.
- Русского! - Дуся сбросила шинель на руки летчикам и пошла по кругу. Стройные ножки в хромовых сапогах на высоких каблучках так ударили по полу, что все повернулись и посмотрели на нее.
Павой прошла круг, другой. Остановилась.
- Кто с Дона? - скользнула взглядом по лицам летчиков. - Скорей признавайтесь!
- Бери дальше. С Кубани есть.
- Кубань не Дон, - Дуся махнула рукой. - Теперь смотрите.
Тонкая в талии, как оса, Дуся пошла, рассыпая дробь, потом плавно проплыла, как на волнах. Летчики окружили ее тесным кольцом, не могли наглядеться на донскую казачку.
Вдруг Дуся остановилась перед Васильевым, поклонилась ему, вызывая на танец.
Васильев заупрямился, но летчики выпихнули его на середину круга. Он немного пробежал, шаркая ногами, и спрятался за спины товарищей. Все засмеялись.
- Слабак! - крикнул Вихаленя. - Не позволю позорить авиацию! - подобрав полы шинели, пустился в пляс. Получилось неплохо. Когда же он, пристукнув каблуками, пошел вприсядку, поднялся шум.
- Браво! Браво!
Покружившись немного, Вихаленя остановился возле Васильева.
- Вот так надо, молодой человек, - подмигнул он и пошел к столу играть в шахматы.
Дуся запела песню:
По Дону гуляет,
По Дону гуляет,
По Дону гуляет
Казак молодой...
К ней подошла Катя и стала вторить полным голосом. Она помнила эту казачью песню с детства. В ту войну на Случчине стояли донские казаки. После них остались в белорусских деревнях лихие танцы, песни и воспоминания...
Кате припомнились напоенные запахами садов и трав летние вечера в селе, клен возле хаты, под которым до полуночи веселилась молодежь, напевая частушки и эту песню...
Степанов пробежал пальцами по клавишам баяна, кивнул Кате:
- Даю польку!
Не успела она оглядеться, как перед нею остановился Гетманский.
- Прошу...
Катя видела, что следом за ними в круг выходит пара за парой. Звуки задорной польки заполнили хату, Гетманский кружился легко, набирая темп. Кате казалось, что она кружится по воздуху, не касаясь пола.
"Покажу донской казачке, как танцуют у нас", - озорно думала она, поглядывая на Дусю, которая танцевала с Русаковичем.
