Дороги без следов полностью

Несколько минул назад он был там, где, кажется, го­рел сам воздух, когда его прошивали зеленые и красные грассы пушечных снарядов, а тут, на стоянке, тишина до звона в ушах, Легкий ветерок приятно холодил щеки, лоб. Оглядываясь, Кривохиж заметил на рукаве куртки две уже замерзающие прозрачные капли. Присмотрелся к ним. Что это? Слезы? Не удивился, а только тряхнул головой и встал, похлопал ладонью по фонарю кабины. Из-под самолета вы­лез механик.

- Степанов сел? - соскочив с плоскости, спросил Кривохиж.

- Говорят, на парашюте спустился...

Да ты что? - не поверил Кривохиж.

- Не знаю, как там было. Говорили... Говорили, что и вас тоже сбили, что вы...

Кривохиж быстро повернулся к механику.

- Говорили, что сбили? Хватит - посбивали. Имей в виду, кого при жизни хоронят, тот долго будет жить.

- Ваша правда,- заглянув в кабину, механик развел руками. - В баках не осталось ни капли горючего...

10

Кривохиж не спеша шел на стоянку командира эскад­рильи. Шеи совсем не чувствовал - столько покрутил головой в полете, высматривая противника. В груди еще все дрожало, однако понемногу крепло и крепло чувство, похожее на просветление. Вдруг он понял, что на новой машине можно не только оторваться от противника в кру­тую минуту, но и бить его. Выскочив из облаков, он мог срезать пушечной очередью сразу двух "мессеров". Факт! Жаль, что не проследил. Большая была скорость, да и об­лака закрыли и его, и "мессеров". Может, и подбил хотя бы одного, кто знает.

В стороне от эскадрильских каптерок механики распако­вывали моторы. Прекратили работу и, не скрывая удивле­ния, посмотрели на него. Говорили, будто сбили Кривохижа, а он вот идет, помахивая планшетом. Точно ничего и не слу­чилось. А Кривохиж подумал: "Навезли моторов, нагнали машин... Нам остается только воевать!"

Его догнала Катя. Цепко схватила за руку.

- Постой, Иван,- дышала тяжело, все еще не веря, что перед нею он, Кривохиж. - Это правда?

- Успокойся, - он сжал Катину руку.- Все в порядке.

- Боже мой, никак не могу опомниться, - она не своди­ла с него глаз. - На стоянке говорили, что ты не вернулся.

- Не на прогулку ходили, известно. Дрались. А в бою как в бою. Все могло быть... А вот Степанов, говорят, спу­стился на парашюте. Жаль!

- Береги себя, Иван...

- Истребителю беречь себя - значит нападать первому. Так и буду поступать. Хорошо?

К ним подошел техник Сабуров.

- Стреляли?

- По мне стреляли, и я стрелял, - сказал Кривохиж. - Давайте мне в боекомплект больше трассирующих снарядов. Ну, например, красных или малиновых. Ударишь короткой очередью, и сразу видно, попал или не попал.

- Ефрейтор Яцина, - обратился Сабуров к Кате,- на­бивайте лейтенанту побольше снарядов с красными головка­ми. Можете через один обычный снаряд. Поняли?

Сабуров побежал на стоянку.

Когда он ушел, Катя радостно посмотрела в глаза Кривохижу.

- Ты иди, Катя, - сказал Кривохиж и двинулся дальше.

Кажется, уже все в полку знают, как он выкручивался в этом бою. И пусть! Из боя тоже надо уметь выходить. И он сумел.

На тропинке встретился старший лейтенант Потышин. Поздоровался за руку и, видно, хотел поговорить. Кривохиж обошел его.

- Спешу к командиру эскадрильи.

- А что там, у командира?

- Наверное, дадут новую задачу, и в воздух, - не оста­навливаясь, ответил Кривохиж.

Потышин постоял немного и пошел своей дорогой.

"Елки-палки, был бы и я летчиком, если бы не медицина. А то доктор посадил в круглое кресло на винтах, крутанул несколько раз, потом подержал перед глазами палец... Что-то там нашел и забраковал, - вспомнил Потышин. - Теперь сиди в канцелярии с артикулами и кодексами... Люди воюют, а я..."

На Мохартовой стоянке собрались уже все летчики пер­вой эскадрильи. Громко спорили, перебивая друг друга.

Когда подошел Кривохиж, расступились, пропустили к командиру эскадрильи.

- Вернулся? Поздравляю! - прогудел Мохарт. - Здо­рово задержался. - Его лицо блестело от обильного пота, а глаза искрились хитрыми огоньками. - А мы уже подума­ли...

- Не будет того, о чем вы подумали, - перебил Криво­хиж. - Говорю перед всеми летчиками.

Мохарт спокойно посмотрел на него.

- В каком районе был?

- К черту на рога залетел. Аж за Потапчики, - сказал Кривохиж. - Одним словом, драпал...

Летчики засмеялись. Однако смех был добрый, он будто говорил: "Не прибедняйся, Кривохиж!"

- И чуть пришел...

- С дымом, - закончил за Кривохижа Мохарт. - Ничего другого нельзя было и придумать. Что скажет Русакович?

Командир второго звена Русакович березовым прутиком чертил какие-то линии на снегу.

- Только так... Помедли он еще момент, и... - Русако­вич резко взмахнул прутиком, рассек линии на снегу.

- А кто все-таки мог помочь Кривохижу? - оглянулся Мохарт. - Васильев был близко.

- Был близко, но выше, и шел по вертикали за "мессе­ром". Я не мог помочь.

- Так точно, - подтвердил ведомый Васильева лейте­нант Гетманский. - Мы не могли.

- По радио надо было предупредить.

- Услышав команду командира полка, я оглянулся. Трас­сы "фоккеров" прошли уже возле плоскости. Так, Гетман­ский?

- Так точно.

- Вы что, в народном суде или в эскадрилье? Доклады­вайте, как положено.