Дороги без следов полностью

Поднявшись в воздух, взяли курс на восток. Летели над лесом, потом опустились и пошли над самой речкой, ско­ванной льдом. Будто катили на санях-самокатах. А когда впереди показалось шоссе, держались его до железной доро­ги. Оставив в стороне дымную железнодорожную станцию, повернули на юг и через пятнадцать минут очутились над стационарным аэродромом Гнездилово. Здесь была отлич­ная взлетная полоса, похожая на римскую пятерку. Взле­тали "пешки", и "лимузину" пришлось некоторое время кружиться над стоянками. Как только поднялся последний бомбардировщик, пошли на посадку. Подрулили к капониру, где стоял голубой "Ли".

- Моя служебная машина. Не личная, как у тебя. Прав­да, немного больших размеров...

- Какова должность, таков и размах крыльев, - улыб­нулся Дичковский и выключил мотор.

С "Ли" их сразу заметили. К Секачу подбежал командир корабля.

- Уже вернулись? Быстро, - козырнул он. - Куда про­кладывать маршрут?

- Домой.

- Идите в салон корабля. Греем моторы и выходим.

- Мы тут погуляем.

Дичковский и Секач пошли по рулежной дорожке, кото­рая бежала в сторону от взлетной полосы. По обеим сторо­нам от нее стояли рядами ночные бомбардировщики. Возле них усердствовали техники - подвешивали бомбы.

- Ночники. Собираются на работу, - Секач глянул на солнце, на черные плоскости бомбардировщика. - Намаза­ли, обляпали сажей, а...

- Говорят, сажа отражает лучи прожекторов.

- В сорок первом в Кунцеве ночью прожекторы взяли в клещи "хейнкель", на него наскочил наш ночной сере­бристый истребитель. Тогда мне показалось, что бомбарди­ровщик светился ярче. С первой атаки истребитель свалил "хейнкеля". Мы ездили смотреть. Был он такой же черный. Вот и говорят...

- Даром, значит.

- А пошло это с Испании. Помнишь? Пример подали итальянцы, его подхватили немцы, а потом, не задумываясь, стали делать все.

Идя по гладко укатанной рулежке, следили, как южнее аэродрома выстроились "пешки", развернулись и пошли на запад.

Секач внимательно вглядывался вперед. На краю аэро­дрома возвышались квадратные скирды, засыпанные снегом.

- Когда садились, видел сверху... Никак не могу понять, что там такое.

- Немецкие бомбы. Столько понавезли, что теперь наши не управляются отвозить обратно.

- У них же электрические взрыватели.

- Ну и что? Техники сверлят в носиках дырки, встав­ляют взрыватели с вертушкой - и пошел. Их маслом да по их же шкуре.

Повернули назад.

- Тарас Павлович, вы бываете во всех воздушных арми­ях. Скажите, везде столько машин? - Дичковский кивнул на стоянки.

- Наша промышленность дает столько, что летчики не успевают перегонять машины на фронтовые аэродромы.

- Наверное, больше истребителей?

- А штурмовиков, а бомбардировщиков? И их не мень­ше.

- Что нового в ближайшее время появится в самолет­ном парке?

Секач помолчал.

- Знающие люди предлагают реактивный истребитель...

- Что?!

- Когда мы в молодости в авиационных школах пере­сели с "У-2" на истребитель, то с каждой его новой маркой винт увеличивал обороты, а самолет - скорость. Дошли до семисот километров в час. Дальше винт не тянет. А нам надо летать уже со скоростью тысяча километров в час. Бомбардировщика ведь надо догнать и перехватить. Кон­структоры отбросили винтомоторную группу, заменили ее реактивным двигателем. Винта нет, обзор впереди чудесный. Вместо гула мотора - где-то внизу свист двигателя...

- О-о! - вырвалось у Дичковского.

- Такой истребитель уже сделали, летали. Осталось его усовершенствовать и можно сдавать в производство. Трудно сказать, успеет он на фронт или нет. Я имею в виду - до конца войны.

У Дичковского дух захватило от того, что он услышал. Со школьной парты привык к тому, что на самолете стоит мотор, снабженный винтом. И вдруг ни мотора, ни винта!

Когда их нет, то нет и тяги. Аппарат тяжелее воздуха камнем падает на землю!

Дичковскому показалось, что он, как тот самолет без мотора, стал тоже проваливаться. Даже взмахнул руками, чтобы устоять, и вдруг увидел, что сошел с рулежки в снег. Удивленно улыбнувшись, ступил на гладкую дорожку и дальше пошел твердым шагом.

Солнце давно повернуло на запад. Группа бомбардиров­щиков исчезла в синей дымке, а возле самолетов-ночников сгружали с тележек бомбы.

"Наверное, пришла старость, что я так..." - подумал Дичковский и бросил растерянный взгляд на Секача, ко­торый, поднимая воротник куртки, задумчиво оглядывал горизонт. Был он такой же спокойный, уверенный, как когда-то под Мадридом, в самые трудные дни войны. Такой же самый? И такой, и не такой. Гусиные лапки морщин от глаз протянулись к вискам. В глазах погасли озорные искорки, не слышно и веселого смеха.

"Какую же надо иметь веру в новую технику, - думал Дичковский, поглядывая на Секача, - чтобы так спокойно отказаться от того, чему отдана большая половина созна­тельной жизни и, не моргнув глазом, идти в неведомое!"

Как ни удивительно, а у Дичковского все еще не хватало фантазии, чтобы представить себе, что все это значит.

"Невероятный переворот в авиации! - лихорадочно за­звенело в голове .- Что же мы будем делать?"