Дороги без следов полностью

Степанов наклонился, заглянул ей в лицо.

- Т-с... - предупредил он.- Не кричи так...

- Ты что, воровать собираешься? - спросила она преж­ним, громким голосом. - А может, у тебя срочное дело?

- Пришел поглядеть на тебя.

- И-и... Семка сказал, чтоб пулей летела. И я, глупая... - Леля обняла его за шею, привлекла к себе. - Смотри. Что-нибудь видно? Нет? - отступила, звонко засмеялась.- Гля­деть надо засветло.

"Что она делает?" - он чуть не крикнул.

- Место выбрал для rendez-vous. В луже...

- Так теперь же всюду лужи...

- Видно, что давно не был на аэродроме.

- Целую неделю не высовывался из Куликов.

- Пойдем к столовке. Там хоть воды нет, - сказала она доброжелательно.

Степанов взял ее под руку. Наклонился и поцеловал. Леля вырвалась.

- Алеша, ты что это?

- Я серьезно...

Степанов сделал то, что давно собирался сделать. И вы­шло как раз хорошо такая темень кругом... Будь что будет!

- Товарищ старший лейтенант, не очень-то разбрасы­вайся поцелуями, - сказала она громко.

- Когда это твой старший лейтенант разбрасывался по­целуями? Где ты видела? Он опять взял ее под руку, однако Леля выскользнула.

- Если позвал для этого, то предупреждаю...

- Нет, нет...

- Тогда пойдем,- мирно сказала она.

Вышли на пригорок за стоянками второй эскадрильи. Здесь и в самом деле было суше. Идти было легко.

- Почему ты такая, Леля?

- Какая это "такая"?

Степанов нашел в темноте ее руку, задержал в своей.

- Я к тебе всей душой, а ты...

- А разве я к тебе без души?

- Не то... Совсем не то, - сказал он. - Не могу я без тебя... Люблю...

Ему показалось, что темень вдруг поредела, и он увидел ее фигурку, кусты рядом.

Леля высвободила руку, отступила на шаг. И не видно ее совсем. Слышны только шаги.

Степанов похолодел.

- Когда я приехала в полк,- сказала она,- ты сразу обратил на меня внимание. Думаешь, я не видела? Правда же? Другая была бы на седьмом небе. Летчик! Такой парень! А я не обрадовалась, а испугалась. Ночами мучилась, дума­ла. Ну разве я тебе пара?

- Нет-нет...

- Слушай дальше. Верю - любишь. Однако пройдет время, одумаешься, запоешь иначе. Не такая уж я красивая. Боюсь даже представить рядом с собой такого красавца. Героя. Старшего лейтенанта. Командира звена. Какая же это пара, когда муж - картинка, а жена... - она перевела дух.- А красавиц теперь всюду полно. Отобьют...

- Помолчи. Не говори так!

- Нет. Молчать не буду. Ты, может быть, подумал, что у меня где-то кавалер есть. Да? Ну, скажи?.. Таиться перед тобой не хочу. Когда кончала школу, в нашем классе был парень, к которому я тянулась. Такой милый, такой чут­кий, разговорчивый, что поискать! Весной гуляли на берегу Сожа, строили планы, что будем делать, когда кончим школу. Он хотел пойти в медицинский институт, а я - в институт иностранных языков. Так и сделали. Наши мечты сбылись. Проучилась в Москве год. И тут началась война. Мы поеха­ли в Гомель, вступили в комсомольский истребительный ба­тальон. Парень тот погиб в бою с десантом. И мне жить не хотелось без него... Но, как видишь,- живу... Только теперья думаю, что зря пошла в институт иностранных языков. Кому нужен французский язык, который я изучала? Надо было учиться воевать. Вот что теперь надо!

Леля замолчала. Молчал и он. Так и шли в темноте.

- Я уважаю тебя, как хорошего товарища, храброго лет­чика. Может быть, уважаю больше, чем других, потому что много о тебе думала. Все это так. А любить... Никого я уже не полюблю. Не хочу быть с тобой несчастной. Пойми меня и не обижайся. До свиданья.

Ее шаги затихли вдали. Степанов остался один. В ушах все еще звучал ее голос, а в голове, на удивление, ни одной мысли. Не за что было зацепиться, чтобы хоть как-нибудь поправить душевное равновесие.

"Лопух! - ядовито засмеялся он.- Так тебе и надо!"

И правда, что-то у него не ладится с девчатами. Снова припомнил Клаву, выпускной вечер в школе. Он тогда пер­вый раз отважился проводить ее домой. Шли, точно плыли, по сонной улице. Остановились у калитки. Была темная, душная ночь. Ни месяца, ни звезд... Шептались и смеялись, и когда он обнял Клаву, она, задыхаясь, задрожала, как от холода, и стала клониться к нему. Он испугался и осторож­но посадил ее на лавку... Нащупал застежки блузки, начал осторожно расстегивать их. Вдруг Клава вскочила на ноги и бросилась во двор...

Уже в авиационной школе, ожидая на старте полетов, курсанты однажды рассказывали самые интимные случаи из жизни. Один за другим. По кругу. Дошла очередь и до Степанова. Он рассказал про этот вечер.

- Клава не девка - огонь, - заметил сосед. - А вот ты...

И никто не попрекнул, не засмеялся, только все почему-то задумались. Сейчас тоже вон как получилось. И уди­вительно, на Лелю он не обиделся, его тянуло к ней еще бсльше.

Как же быть теперь?

Кажется, у Степанова никогда не было таких трудных раздумий. Прикинул так, подумал этак. Ни до чего не до­думался. Расстроенный, недовольный, но не обиженный, с трудом выбрался в темноте на тропинку, что вела на КП.

"Таким разводьем пришел сюда,- думал он.- Однако ради Лели и сто километров пробежишь!"

Недалеко от КП остановился. На лугу тихо булькала вода.