Пищиков надел фуражку, прошелся возле стола. Он думал, какую эскадрилью выпустить в воздух первой, чтобы сегодня же облетать район.
Вскоре пришли Синявский и Ражников. Бросили на лавку шлемофоны, переглянулись.
- Слушаю вас. - Пищиков склонился над планшетом Синявского.
- На этих аэродромах, - замполит показал два пункта, - ничего нет. Ни техники, ни людей. Однако взлетные полосы подготовлены. В Кучине ходит один трактор. Ровняет поле. А вот отсюда со станции, - показал маленькую станцию западнее Орши, - как только мы показались, сразу ударили зенитки. На станции дымят три паровоза, много вагонов. На этих дорогах, на шоссе - никакого движения. На передовой тишина. - Синявский повел пальцем по карте теперь уже на нашей территории. - Зато на этих дорогах, как на Невском в праздничный день. Машины, танки, люди. Наверное, идет передислокация частей. Все.
Пищиков глянул на Ражникова. У штурмана на лоб упала черная курчавая прядь волос.
- В воздухе спокойно, - сказал он. - Теперь наш район очень характерен. Заблудиться трудно. Колено реки хорошо видно с трех тысяч. После зимы надо дать летчикам осмотреться.
- Будем летать, - кивнул Пищиков. - Такой день! Кстати, кого из командиров эскадрильи выпустить первым?
- Может, Жука? - посоветовал Синявский.
- Да, можно начать с его эскадрильи, - согласился Пищиков.
С поля чуть-чуть дул ветерок. Верхушки кустов в конце аэродрома трепетали в волнистом, как расплавленное стекло, мареве. Пищиков повернулся, посмотрел на запад.
- Смотрите, разведчик!
Синявский и Ражников оглянулись и замерли на месте. Над железной дорогой с запада на восток на большой высоте плыл немецкий бомбардировщик "Хейнкель-111". Его сразу узнали по характерному силуэту. Звука моторов пока что не было слышно.
- Вот он и сфотографирует передислокацию, какую мы видели на наших дорогах.
- Петр Фомич, перехватим? - Ражников взял с лавки шлемофон, заторопился.- Бежим!
- Пока ваши машины заправят да пока вы наберете высоту, фриц помахает вам из-за Рославля. Попросим наше дежурное звено... - Пищиков взял со стола микрофон. - Орел ноль пять, на Смоленск пошел разведчик "Хейнкель-111"...
- Наконец Бог послал кусок сыру,- послышался в микрофоне голос Степанова.- Иду парой!
- Повторяю: разведчик! С нашей территории не выпускать! Как поняли?
- Все понял. Прием! - прокричал в микрофон Степанов, и тут же со стоянок первой эскадрильи донесся дружный гул моторов.
Самолеты выскочили на высоту, дали полный газ и против старта пошли на взлет. Пищиков схватил микрофон, однако отчитать Степанова за то, что взлетел не в ту сторону, уже не успел. Самолеты были в воздухе и вскоре исчезли с глаз.
"Хейнкель" же держал курс строго на восток. В сторону Смоленска. Силуэт самолета все еще отчетливо вырисовывался в белесой вышине.
Как Пищиков ни вглядывался в небо над лесом, а своих самолетов нигде не нашел. Точно в воду канули.
Недовольно нахмурился, отошел от стола, а когда снова повернулся лицом к востоку, увидел, что Смоленск встретил разведчика плотным огнем тяжелой зенитной артиллерии. Казалось, кто-то воткнул в горизонт громадный букет. Из-за синего марева не видно стебельков, а вот цветы... Расцвели они, пышные, черно-серые...Разрывы снарядов вспыхивали, округляя этот своеобразный букет. Он зонтом поднялся над городом.
Разведчик изменил высоту и стал обходить город с севера. Потянул за собой белый-белый след, который называется инверсией. Вот уже он повернул на юг.
- Орел ноль пять, видите цель? - сердито крикнул в микрофон Пищиков.
- Иду на цель! Прием! - в тот же миг послышался голос Степанова.
Пищиков положил микрофон на стол. Прошелся возле стола, а когда глянул в сторону Смоленска, то выше разрывов зенитных снарядов заметил две параллельные ниточки инверсии. Они образовали петлю над городом и потянулись на юг. Хотя истребителей Пищиков и не увидел, был уверен, что это она, его пара самолетов, оставила след в вышине.
Разведчик пошел на юг, а потом под прямым углом повернул на запад со снижением, уже не оставляя белого следа. Его силуэт вырисовывался яснее и яснее. Две тонкие параллельные линии, которые было оборвались, вдруг снова показались. Они тянулись сверху к разведчику. Все ближе, ближе... Вот блеснуло пламя, и "хейнкель" задымил.
- Горит! - крикнул Ражников. - Степанов атаковал!
В этот момент разведчик стал на крыло, почти отвесно пошел вниз и - удивительно! - сбил пламя с мотора. Выровнялся и, переваливаясь с крыла на крыло, со снижением на скорости потянулся на запад.
Две линии инверсии оборвались, но теперь уже видны были две коричневые точки, которые неотступно следовали за разведчиком. Он вниз - и они за ним, он бросается с крыла на крыло, а они сидят у него в хвосте.
- Посмотрите, что он делает! - крикнул Ражников, увидев, что разведчик опять спикировал метров на пятьсот. - Ас! С таким и потягаться не стыдно!
Две точки двигались за вражеским самолетом, как привязанные, и дали следующий залп. "Хейнкель" снова задымил, вертко лег на крыло, потом перевалился на другое и косо пошел вниз.
