Какое чудо! Из густого синего марева поднимались черные пригорки. Очертания деревни как-то расплылись. Чуть-чуть дышал ветерок. Глянул на солнце. Оно пряталось где-то среди высоких мелких облачков, подернутых синевой.
Щелкнув замками лямок, Степанов оперся о борта кабины. Улыбнулся. Вот и стал он не истребителем, а так себе - разведчиком...
Потрогал пальцем красную пятиконечную звезду за кабиной на фюзеляже. Таких звездочек у него девятнадцать - столько же, сколько сбил самолетов.
Приподнявшись на руках, сел в кабину. Посмотрел на зеленые березки и синие елкй на краю капонира. Всей грудью вдохнул густой пахучий воздух.
Над головой с легким треском закрылся фонарь. С этого момента Степанов ни о чем не думал. Руки машинально переходили с рычагов на кнопки... Мотор послушно взревел. Самолет выбежал со стоянки...
Мелькнули солдат-стартер, капониры. Проваливаясь в туман, быстро отдалялась, земля.
- Орел ноль пять, подтянись, - сказал Степанов. - Как понял?
- Ясно.
Увидев, что ведомый подошел на размах крыла, похвалил.
- Отлично!
Высота все время росла. Далеко внизу в фиолетовой синеве проплыли маленькие серебристые, как плотвички в воде, облачка, а за ними проглядывали поля, паутина полевых дорог, железнодорожные линии. Потом пошли леса, леса. Пять-десять минут летели над темно-зелеными просторами, потом впереди блеснуло, как бутылочное стекло, продолговатое озеро. Степанов перевел взгляд на карту в планшете. Все правильно. А вон другое озеро, поменьше, темно-синее... Еще дальше впереди с севера на юг, извиваясь, как уж, синела река. Березина!
Степанов все чаще и чаще бросал взгляд далеко за конец левого крыла. Там, в разрывах облаков, виднелись освещенные солнцем маленькие домики. Сверился с картой. Так и не понял, что это за населенный пункт. Удивительно, почему он не узнал его?
Для него, истребителя, до сегодняшнего дня дороги, станции, речки, населенные пункты были только фоном для ориентации в полете. Никогда он к этому фону особенноне присматривался. А теперь, залетев в такие далекие тылы противника, часто сверял местность с картой в планшете, лежащем на коленях. Многие населенные пункты, дороги узнавал издалека, с ходу, будто уже летал здесь когда-то.
С благодарностью вспомнились занятия капитана Ражникова по штурманской подготовке. Когда из-за плохой погоды зимой не летали, штурман изучал с летчиками немую карту, все характерное в районе Витебск - Лида - Слуцк - Горки. Иной раз добирались даже до самого Бреста. Тогда некоторые летчики говорили, что, мол, Ражников спешит на запад... Остряки тут же подкололи Степанова: "Ражников тянется к Лиде, а Степанов к Леле".
Смешки смешками, а выходило так, что город Лида уже не за горами. Возьми курс на Ивенец - слева увидишь колено Немана, а впереди на перекрестке четырех железнодорожных линий выплывет Лида.
Леля... Не может Степанов выкинуть ее из головы, забыть...
Задумался, отодвинул импровизированную шторку в кабине. С фотографии ему улыбалась Леля. Степанов вглядывался в ее лицо, рассматривал прядь волос, которую ветром сбросило на лоб. Под сердцем потеплело. Сжал ручку управления, зажмурился на мгновенье. Мотор гудел ровно, без натуги.
Летчик, выше голову! Не место для раздумий и мечтаний!
Степанов бросил взгляд за борт. Среди облаков заметил самолеты песочного цвета. На северо-восток очень близко проскочили два "фоккера". Отчетливо были видны черные кресты на фюзеляжах и свастика на килях. Немцам, конечно, и в голову не пришло подвернуть немного и посмотреть, кто это летит на запад. Они, безусловно, приняли Степанова и Кривохижа за своих. Кто иной может еще здесь летать?
Степанов весь как-то напрягся. Не успел даже испугаться. Пронесло!
Посмотрев внимательно вперед, снял предохранитель с гашетки. А вдруг "фоккеры" вернутся. Тогда...
- Видел, кто справа прошел?
- Видел...
Впереди и ниже показались редкие облачка. На левый конец крыла наплыл городок.
- Не твой Слуцк?
- Логойск, - ответил Кривохиж.
Разговор немного успокоил Степанова. Ведомый следит за воздухом и неплохо ориентируется. И не удивительно - летели, можно сказать, на его родину.
Молчали.
С левой стороны на горизонте, под ярким солнцем, начал выплывать большой город. Степанов посмотрел на карту, покосился за борт. Минск!
Степанов невольно подался вперед, чтобы посмотреть, что еще покажется на горизонте, и почувствовал, что его движения связывают плечевые ремни. Тотчас же расстегнул их. Свободно повернулся в кабине, оглянулся назад, посмотрел на ведомого.
"Кривохиж держится, как бог",-- с удовлетворением подумал он и поправил сползший с колена планшет.
Откинулся на бронеспинку.
На западе хорошо был виден горизонт. Маячил крохотный ветряк возле леса, а вон и хатки рассыпались цепочкой. Значит, здесь туман реже, чем над Куликами, и их издалека могут заметить.
Хорошо просматривалась дорога из Минска на запад. На светло-серой ленте шоссе чернели квадратики. Машины или танки? Трудно было сказать, что это, потому что с такой высоты раньше их не видел. Механически принялся считать. Насчитал шестьдесят и бросил.
