— С командиром и штабом корпуса по линии ПКП и КП связь обеспечивается автомобильными и переносными радиостанциями, — докладывал начальник связи капитан Бейгельман. — Для связи с подчиненными создается две радиосети и два радионаправления комбрига на танковый полк и ПО. В полку и батальонах имеются резервные радиостанции.
— А как обеспечивается связь с артиллерией?
— Помимо включения станций приданных артчастей в радиосети командира и штаба бригады, организована радиосеть начальника артиллерии майора Н.Г.Лещенко. Создана также радиосеть начальника разведки.
Я не должен был расставаться с полюбившейся в ходе учений радийной, с двумя ведущими осями машиной фирмы «Хорх», которая по величине была лишь несколько больше легковой. Она была оснащена немецкой станцией ВС-30 и нашей РБМ.
Марш начался прохождением исходного пункта в Кардамычевке, в 19 часов 40 минут, 19-го августа. Движение шло в полной темноте, без света фар, которые были закрыты толью или картоном; горели только синие огоньки задних фонарей. Было установлено полное радиомолчание, для чего радиостанции находились под пломбами. Управляли мы через офицеров связи и посыльных на броневиках или мотоциклах.
— Какая страшная пыль, а ветра нет! — досадовал на первой остановке полковник. — Пошлите передать командирам частей и подразделений, чтобы дистанции между машинами увеличили до 100 м.
— Это записано в памятках для всех водителей. Они вправе делать это сами, — ответил я.
— Да, конечно, а я забыл, хотя мой водитель вынужденно ведет машину за хвостом танкового полка с дистанцией не менее 100 м.
Несмотря на медленное движение, к четырем часам 20-го августа бригада полностью сосредоточилась в исходном районе. Около семи часов были доложены командиру бригады итоги марша:
— Отставших танков, БТР и тягачей с орудиями нет. В пути находится только четыре неисправных автомобиля и с ними автомастерская. Думаю, скоро подойдут.
Улыбнувшись, Яков Иванович сказал:
— Доброе начало!
И на этот раз, как потом мы убедились по захваченным документам штабов, противник не засек наш корпус. Более того, сосредоточение десятков дивизий, сотен танков и САУ поддержки пехоты и тысяч орудий, то есть готовящийся с плацдарма удар, он обнаружил за двое суток до наступления войск фронта — тогда, когда трудно принять радикальные меры противодействия.
Ровно в восемь часов 20-го августа началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки. Тысячи орудий и минометов обрушили на позиции врага снаряды и мины одновременным залпом. Из укрытого места на опушке сада нам был виден гребень высот, обороняемых противником, мгновенно заблестевший множеством разрывов и вскоре покрывшийся пылью. Пошли над нами к позициям врага одна за другой волны штурмовиков, повыше — бомбардировщиков под прикрытием истребителей. Сотрясение обстреливаемой земли доходило до нас. Так продолжалось час сорок пять минут, после чего началась атака, и огонь был перенесен в глубину.
— Я такое за войну вижу первый раз! — с пафосом выразился Яков Иванович. — А вы?
— Пожалуй, раз десятый, но зрелище редкое, оно каждый раз неповторимо.
Первый раз за многие дни мы на 5 минут включили радиостанции и передали сигнал «Беседа», что означало приступить к постановке боевых задач всему личному составу, что и было выполнено к 17-ти часам. Одновременно до 19-ти часов была проведена рекогносцировка маршрута движения бригады от исходного района до переднего края стрелковых войск с командирами мотострелковых рот, батарей, командирами и мехводителями танков.
К 16-ти часам мы получили информацию о том, что 31-й гвардейский стрелковый корпус прорвал первую полосу обороны румын. Стало ясно, что операция идет по плану. А из информации, полученной в ходе марша, мы узнали, что этот корпус и его левый сосед — 37-й стрелковый корпус овладели важными узлами сопротивления Талмаз, Чобручи, Расковцы.
В 17 часов 15 минут по сигналу из штаба корпуса бригада выступила. Наш маршрут из трех назначенных корпусу, был правым. Соответственно, и мосты через Днестр и его старое русло были правыми; левее двигались 14-я и 15-я механизированные бригады.
После прохода танковым полком второго моста все подразделения получили с ПКП и КП сигнал перестроиться в две параллельные колонны каждому и двигаться в два ряда. Это оправдало себя. Хуже было другое: как не требовал штаб фронта от штабов 37-й и 46-й армий, а дороги для корпуса оказались не полностью свободными. Огромного труда стоило командирам частей и подразделений, да и всем нам на ПКП и КП освобождать путь от повозок, автомашин и даже неисправных танков, усиливавших стрелковые дивизии.
— Как там, в середине колонны? — запрашивал по радио полковник Троценко.
— Пробиваемся… по два километра в час.
— Не ослабляйте усилий.
— Может мне с парой офицеров прибыть к вам на ПКП?
— Нас тут хватает. Действуем вместе с Лысенко.
