И все же мой поступок не был ответом на естественный вопрос офицера, уставшего ждать, когда позволят и дальше гнать врага с родной земли. Этим вопросом задавалось большинство гвардейцев.
Наконец, длительный период доукомплектования и обучения кончился. Последняя его неделя стала уже подготовительным этапом боевых действий.
12-го августа командование бригад и отдельных полков было вызвано к командиру корпуса.
— То, что услышите — пока лишь для вас, подчиненных озадачите, когда разрешу, — с подъемом начал генерал-майор танковых войск Жданов. Его энтузиазм подействовал на нас воодушевляюще.
Прежде всего, мы были введены в обстановку. Начальник разведки корпуса гвардии подполковник В.Н.Ефремов подтвердил ранее полученные данные о наличии у противника трех полос обороны общей глубиной до 60 км, с наличием на каждой из них ДЗОТов. 3-му Украинскому фронту по-прежнему противостояла армейская группа Думитреску, включавшая наиболее сильную 6-ю армию, оборонявшую кишиневское направление, и 3-ю румынскую армию, прикрывавшую приморское направление.
Стык между армиями находился южнее Слободзеи Русской. На первой полосе против Кицканского плацдарма оборонялись три немецкие и две румынские пехотные дивизии.
— Из резервных дивизий главную силу и главную опасность для корпуса представляет 13-я танковая дивизия 6-й гитлеровской армии, располагающаяся в районе Опач, Манзырь. Она может ударить по правому флангу корпуса при вводе в прорыв.
Начальник оперативного отдела подполковник В.Ф.Толубко, оценивая местность, более подробно охарактеризовал Кицканский плацдарм, имевший ширину 18, глубину — от 6 до 10-ти км, охватывавший низинный, пойменный, в значительной части заболоченный участок правого берега в излучине Днестра. Противник занимал здесь господствующие высоты, далеко видел местность и реку, а наши войска располагались в пойме и на скатах этих высот. Из-за высокого уровня грунтовых вод оборонительные сооружения в большинстве своем были выполнены насыпными.
— Вот с этого полузаболоченного плацдарма, имеющего площадь всего лишь 170 кв. км, — сказал командир корпуса, — 3-й Украинский фронт наносит главный удар силами 57-й и 37-й армии и частью сил 46-й армии в общем направлении Опач, Хуши. Он должен совместно с войсками 2-го Украинского фронта разгромить кишиневскую группировку противника и овладеть рубежом Леово, Тарутино, Молдавка. Наш корпус, составляя подвижную группу фронта, вводится в прорыв в полосе наступления 31-го гвардейского стрелкового корпуса 46-й армии с рубежа Фештелица, исключительно Слободзея Русская после прорыва общевойсковыми дивизиями первой полосы обороны и развивает успех в направлении Фештелица, Тарутино. В дальнейшем, при успешном продвижении войск 2-го Украинского фронта на юг, корпус наносит удар на северо-запад, в направлении Комрат, Леово и совместно с 7-м мехкорпусом (подвижной группой 37-й армии) замыкает кольцо окружения кишиневской группировки противника. При задержке войск 2-го УФ корпус продолжит развитие успеха в юго-западном направлении на Кагул, совместно с войсками 46-й армии окружит и осуществит разгром 3-й румынской армии.
Боевой порядок при вводе в прорыв — в два эшелона: в первом — механизированные бригады, во втором — танковая и приданная 5-я мотострелковая бригады. Боевые действия корпуса поддерживает 136-я штурмовая и прикрывает 288-я истребительная авиадивизии.
Затем командир корпуса поставил боевые задачи бригадам, родам войск и резервам.
Наша бригада получила на усиление 1961-й противотанковый артиллерийский полк (24 76 мм пушки), 1347-й зенитный артполк (19 37 мм зенитных орудий), 2-й дивизион 58-го гвардейского минометного полка (8 пусковых установок реактивных снарядов БМ-13), танковую роту Т-34-85 и 43-й бригады и роту 138-го отдельного саперного батальона. Она должна была, действуя на правом фланге корпуса, с выходом стрелковых частей на рубеж Ермоклия, Фештелица, Марьянка войти в прорыв и развить успех в направлении Александрень, Гофнунгсталь, Бородино. Ближайшей задачей являлся выход в район Александрень, последующей — овладение совместно с 14-й бригадой, входившей в прорыв левее, районом Березино, Тарутино, а к исходу дня — выход в район к юго-западу от Тарутино.
— Надо попросить вместо танковой роты 36-й танковой бригады придать нам роту СУ-100 292-го самоходно-артиллерийского полка, — тихо предложил я комбригу.
— Все ли вам, товарищи Троценко, Обатуров, ясно?
— Для начала все понятно… Вы усилили бригаду ротой танков с 85 мм пушками (10 единиц); я бы попросил вместо нее роту СУ-100 292 сап (5 самоходок со 100 мм пушками).
— Этот полк — мой резерв, дробить не буду. При докладе решения доложите подробно о составе сил для отражения контрудара 13-й фашистской танковой дивизии.
— Есть.
По возвращении в землянку полковник Троценко подосадовал:
— Жаль не дали СУ-100. Да хотя бы этот 292-й сап вели за нашей бригадой, а не в центре. Как вы, Обатурыч, думаете?
Подождав, пока выйдет Листухин, я ответил:
— Думаю, как вы, не хотел отвечать при Листухине.
