О взятии Березино я доложил по радио начальнику оперативного отдела корпуса подполковнику Толубко. Он сообщил, что для удара по противнику в Тарутино с севера, то есть правее нашей бригады, вводится в бой второй эшелон — 36-я гвардейская танковая бригада. 14-я мехбригада, преследующая противника в пяти километрах северо-восточнее Красное, частью сил наносит удар с юга.
— Значит, Тарутино берем комбинированным ударом, — после моего доклада об информации Толубко, констатировал полковник Троценко.
— Да, так решил командир корпуса.
А в это время разведгруппа донесла, что не менее двух батальонов пехоты противника с тремя штурмовыми орудиями обороняют рубеж в 300—400 метрах северо-восточнее поселка; дивизион артиллерии — в полутора километрах юго-западнее Тарутино.
Бригада двумя параллельными колоннами двинулась в Тарутино.
— Танковому полку в направлении центра поселка, за ним 2-му и 1-му батальонам, 3-му батальону — на южную часть поселка. Огневые позиции артиллерии 1,5 км северо-восточнее поселка. Атака в 8 часов 40 минут, — быстро продиктовал решение командир бригады. — Об отдаче распоряжений доложить.
При четко работавшей радиосвязи, ее многоканальности, через четыре минуты задачи были доведены до всех исполнителей.
КП выдвинулся к обороне гитлеровцев на 1,2 км, на гребень, с которого обзор был великолепным. В 8.40, после огневого налета, бригада с ходу атаковала оборонявшихся фашистов. Танки, не спешивая десант, мотострелковые роты на автомашинах вслед за танками, противотанковые орудия на тягачах между ними, бронетранспортеры с автоматчиками — вся эта волна, ведя огонь с машин, смяла оборону противника и ворвалась в поселок. Мотострелковые подразделения спешились и прочесали поселок. Даже батарея противотанковых пушек 2-го батальона под командованием гвардии лейтенанта Антонова расстреливала бегущих по улицам фашистов. Орудие батареи 3-го батальона во главе с гвардии сержантом И.Н.Долгушиным уничтожило орудийный расчет, две автомашины и рассеяло до взвода пехоты.
К девяти с половиной часам 22-го августа бригада полностью очистила центральную часть поселка и вышла на его северо-западную окраину. Северную часть поселка освободила 36-я танковая бригада, а южную — батальон 14-й мехбригады.
В этом поселке было уничтожено бригадой до двухсот гитлеровцев, шесть орудий, три штурмовых орудия, до двух десятков автомашин, более 30-ти повозок. Она захватила десятки пленных, более 30-ти автомашин, четыре склада, много повозок с грузами, сотни единиц стрелкового оружия — считать все это не было времени.
Выполнена последующая задача, и мы ликовали. В радостном возбуждении доложил об этом полковник Троценко командиру корпуса.
— Поздравляю с успехом всю 13-ю! К сожалению, вы опоздали в Тарутино на четыре часа: ведь там до пяти часов находился штаб 6-й немецкой армии.
— Мы об этом не знали, но если бы и знали, то не успели бы.
— И я об этом узнал час назад по радиоперехвату и сообщению из штаба фронта.
— Какие будут указания? — спросил полковник.
— Ждите распоряжение.
Здесь вновь, как и в Новом Буге, мы прорвались к штабу этой армии; и вновь он поспешно бежал от нас.
Завершив в поселке бой, бригада построилась в колонны вдоль дороги на Кириет-Лунга. Нас хорошо встречали жители всех населенных пунктов, но общаться с ними мы не имели времени. А здесь, сделав остановку в ожидании новых распоряжений и используя ее для пополнения подразделений боеприпасами, горючим и приема пищи личным составом, мы попали в окружение сотен жителей, сбежавшихся к нам. Нас обнимали, дарили цветы, подносили фрукты, молоко.
Больше всего тронули меня слезы радости на лицах женщин…
В 1978-м году, попав в ходе командировки на Тарутинский полигон, я впервые после войны, то есть через 34 года побывал в Тарутино. Посмотрел экспозицию музея, с которым был уже связан письменно и высылал схемы и краткое описание боевых действий на территории района. Инициатором создания музея и его нештатным директором явился фронтовик, заведующий учебной частью средней школы Борис Васильевич Рипенко. После осмотра музея Борис Васильевич попросил:
— Было бы хорошо, если бы вы вспомнили и описали тот энтузиазм, с которым встречали вас мои земляки.
— Подумаю, — ответил я.
В Тарутино заночевал. И ночью вместо описания встречи сложил стихотворение, назвав его «Мое тарутинское утро». Приведу отрывок:
…Средь сотен возгласов счастливых,
Рукопожатий добрых рук,
И детской речи торопливой,
Мне говор женщин лег на слух:
«Свободы мы не ждали скорой,
Но вы пришли, родные, впору,
Побить, пожечь нас ворог мог,
Да, видно, сам послал вас бог».
Немного слов, но слезы счастья.
Обильно падали из глаз.
Была та радость их прекрасна,
В очах сияла и не гасла,
Играла в каплях, как алмаз!..»
В связи с 40-летием освобождения в 1984-м году группа ветеранов корпуса, в которую входил и я, была приглашена в Тарутино. Неожиданно увидел на стене в музее выписанное крупным шрифтом, вырезанным из дерева, упомянутое стихотворение полностью. Заметив мой вопросительный взгляд, Борис Васильевич сказал:
