— А знаете, Геннадий Иванович, ваше стихотворное воспоминание передает самую суть тех событий. Как видите, у него и людей больше.
«Может быть», — подумал я…
С овладением поселком Тарутино, отстоявшим от рубежа ввода в прорыв на 60 км, фронт обороны противника оказался расколотым на две части. Между 6-й немецкой и 3-й румынской армиями был вбит глубокий клин. 46-я армия получила возможность выйти в тыл 3-й румынской армии и окружить ее. Это в действительности и произошло: 24-го августа окруженные ее войска капитулировали.
К одиннадцати часам бригада изготовилась к дальнейшим действиям. Чуть раньше прибыл заместитель командира корпуса генерал-майор танковых войск Савва Калистратович Потехин. Заслушав комбрига о положении и состоянии бригады, спросил:
— Новую задачу бригада получила?
— Нет. Командир корпуса приказал ждать распоряжений, — ответил полковник Троценко.
— Штаб корпуса задерживается, но я в курсе дела. Давайте, Обатуров, карту, покажу вам направление дальнейших действий.
И он прочертил красный пунктир в направлении Твардица, Бешгиоз, Баурчи, Казаклия, Софиевка (35 км юго-западнее Чадыр-Лунга), подчеркнув, что в Софиевку следует выйти к исходу дня.
— Как будете готовы, так — вперед.
— А совпадет то, что вы изобразили с ожидаемым боевым распоряжением командира корпуса, — с сомнением спросил полковник Троценко.
— В целом совпадет, а детали исправите в ходе движения. Из боевого распоряжения узнаете и о соседях.
— Выполняем, — решительно сказал комбриг. — Ко мне командиров полков и батальонов.
После постановки боевых задач полкам и батальонам бригада продолжила свои действия. Впереди шел ПО — 38-й гвардейский танковый полк с 1-м мотострелковым батальоном, усиленный батареями противотанкового и зенитного полков, за ним, в голове главных сил — КП.
В 13-ть часов на повороте от развилки дорог, идущих на Кириет-Лунга и Твардица, танковый полк и КП подверглись удару группы штурмовиков «Фокке-Вульф-190А». Прицельно отбомбить помешал огонь зенитных орудий и сымитированное дымшашками «загорание» танков, проведенное рассредоточившимся полком. Одному из самолетов все же удалось спикировать на рассредоточившуюся колонну КП. Следовавший на «Виллисе» за командиром бригады генерал Потехин после рассредоточения лег под свою машину.
— Так нельзя! — крикнул я генералу, отбегая от машин в поле. — Машина — мишень, опасно!
Но генерал остался под машиной, и одна из сброшенных пикирующим самолетом бомб взорвалась вблизи его машины. Машину взрывом изрешетило и отбросило, а Савва Калистратович получил смертельное ранение. Врачи спасти его не смогли.
Так не стало боевого генерала, коммуниста, прошедшего три войны. Он отдал жизнь за свободу и счастье Родины. Его гибель была для нас неожиданной и тяжелой утратой. Он похоронен в Одессе.
Во время этого налета был ранен командир 38-го танкового полка майор Лысенко. Во временное командование полком вступил майор Корякин.
Бригаде в этот день не пришлось развертывать свои силы. Последовательно овладевая населенными пунктами: Твардица — в 16 часов, Бешгиоз — в 16.30, Гайдар — в 18, Баурчи — в 20, она совершала атаку только разведгруппой, которую по-прежнему возглавлял гвардии капитан Бабкин. Охранные, резервные и тыловые подразделения, встречавшиеся на нашем пути, оказывали слабое сопротивление. Пленные румыны, как и в предшествующие дни, после изъятия оружия, под командованием их офицеров направлялись в тыл советских войск на сборные пункты, а пленные гитлеровцы отдавались под охрану местных жителей, вооружавшихся трофейным оружием, до прибытия эвакуационных советских подразделений. Для нас при глубокой боевой задаче каждый воин был дорог, растрачивать силы мы не могли. Как потом выяснилось, молдаване точно выполнили наши поручения.
Так вскоре бригада оторвалась от главных сил корпуса на 40 км. Связь нарушилась: рации КП корпуса нас слышали, а мы их — нет. Вместо того, чтобы развивать успех на Комрат, Леово, совместно с 36-й бригадой овладеть городом Комрат, бригада оказалась на направлении, не соответствовавшем уточненной задаче корпуса, а именно — выйти на рубеж Леуушены, Леово, Фелчиу и образовать внутренний фронт окружения кишиневской группировки.
После короткой остановки в Баурчи был совершен поворот на юг, на Казаклию. И тут, в 21 час, наш КП догнал офицер связи штаба корпуса капитан Г.П.Митичан. Остановив колонну штаба, я прочел боевое распоряжение и… вздрогнул: командир корпуса требовал повернуть бригаду на север и к утру 23-го августа выйти в район Дезгинже, Топал, 18—20 км севернее Комрата.
(В книге В.Ф.Толубко и Н.И.Барышева «На южном фланге», с. 193 эпизод гибели генерал-майора танковых войск С.К.Потехина изложен неточно).
— Сергей, — приказал я Федорову, — передайте команду всем частям и подразделениям «Стой!». Дистанции между ними уменьшить до одного километра.
— Выполняю! — ответил он.
Затем нанес назначенный район, наметил и измерил маршрут и доложил комбригу. Он прочел распоряжение, посмотрел на карту, и, бледнея, проговорил:
