Рекогносцировка подтвердила целесообразность избранного построения обороны. С переднего края мы видели в сторону противника от 1,5 до 4-х км, тогда как со стороны противника был виден только передний край и гребень обороняемых высот; глубина обороны оказалась совершенно скрытой.
Комбриг со мной и группой офицеров штаба последовательно изучил позиции танкового полка, батальонов и артиллерии, места КП и НП, заслушал и на местности утвердил решения подчиненных на оборону. Он на месте назначенного НП (высота 216,6) подвел итог.
— И участок обороны, и позиции — очень удачные.
После уточнений решение командира бригады свелось к следующему:
— оборонять названный выше рубеж, имея боевой порядок в один эшелон при наличии резерва. Основные усилия сосредоточить на левом фланге;
— в первом эшелоне иметь мотострелковые батальоны, усиленные каждый батареей 1961-го противотанкового полка;
— резерв — из двух частей: 38-й гвардейский танковый полк (без роты) на северной окраине Ковырлуя в готовности к нанесению контратак в южном, восточном и северо-восточном направлениях; рота автоматчиков и рота ПТР во главе с командиром роты автоматчиков;
— огневые позиции артиллерии — восточная и северо-восточная окраины Ковырлуя, высоты западнее его и Фрумушики; при этом 2-му дивизиону 58-го гвардейского минполка реактивных установок подготовить маневр одной батареи для стрельбы прямой наводкой;
— танки одной роты использовать как огневые точки в районах обороны 3-го и 1-го батальонов;
— боевое охранение на рубеже 1 км южнее Фрумушики, 500 м западнее Троицы, Вознесены, Саратени.
До наступления темноты все подразделения бригады знали задачи и без промедления приступили к инженерным работам, а утром организовали огонь. Людям не требовалось много слов: каждый гвардеец понимал, что на него навалится большая вражеская сила, ведя бой насмерть, и надо подготовиться к этому. И 24-го августа, как и приказал командир бригады, к 10-ти часам оборона с окопами полного профиля была готова.
Сразу после рекогносцировки, около 20-ти часов, полковник Троценко был вызван к командиру корпуса на КП в село Томай. Он убыл в сопровождении двух БТР с офицером связи Жуховицким, взяв карту с решением на оборону, сведения о боевом и численном составе и потерях. Прошел всего час, и он вернулся, хмурый и взволнованный.
— Я думал, что вызван на доклад по организации обороны, но оказалось другое. Генерал Жданов грубо выругал меня, не считаясь с моим званием, за то, что я выполнил распоряжение покойного Потехина о движении бригады на юго-запад. Под конец я не выдержал и сказал ему: «Я полковник, и впредь кричать на себя не позволю». Вот так, Обатурыч.
Считая недоразумение с распоряжением Потехина уже в прошлом, я в свою очередь поразился случившимся, и в мыслях принял обвинения Жданова и на свой счет.
Поскольку противник не мешал, то весь день 24-го августа и ночь на 25-е бригада совершенствовала оборону, соединяя ячейки в траншеи с ходами сообщения. Была подготовлена проводная связь с зарытыми в землю проводами.
Наш сосед слева, 15-я гвардейская мехбригада, заняла оборону 1 км восточнее Минжир, западнее Валя-Флоаря к 19-ти часам этого дня. В промежуток между ней и нашей бригадой, шириной шесть километров, к вечеру двумя полками вышла 195-я стрелковая дивизия, имея рядом с нами свой 604-й стрелковый полк. В его ротах, как мы узнали в ходе взаимной информации, было всего по 30—40 человек. Один полк этой дивизии перешел к обороне в районе Казанжика.
36-я гвардейская танковая бригада заняла оборону во втором эшелоне корпуса на рубеже 2—2,5 км севернее села Томай. 14-я гвардейская мехбригада за день овладела южной частью города Леово. И только к трем с половиной часам 25-го августа совместно с 57-м гвардейским стрелковым полком 20-й гвардейской стрелковой дивизии она овладела городом и мостом через реку Прут. И вскоре состоялась встреча ее воинов с ПО 18-го танкового корпуса 2-го Украинского фронта — 110-й танковой бригадой.
7-й механизированный корпус занял рубеж обороны 8 км восточнее Карпинен и далее на север; его 41-я танковая бригада стала левым соседом 15-й мехбригады.
К концу дня эти данные были доложены командиру бригады. При этом я передал подчеркнутую в разговоре со мной начальником штаба корпуса полковником Чижом мысль о том, что сегодня завершено образование сплошного внутреннего фронта окружения.
— А какой противник перед нами? — спросил полковник у начальника разведки.
— Разведдозоры следят за противником все время, как сюда бригада вышла. С рубежа Князевка, Орак они отошли на рубеж боевого охранения. По показаниям пленных, захваченных в разных местах, в районе Саратени, Орак, Чадыр, Колибабовка — несколько дивизий из 30-го и 52-го армейского корпусов.
— Группировка крупная, пойдет на все, чтобы вырваться. Надо, начальник штаба, срочно дать указания о готовности к отражению наступления ночью.
