Помнится в моем докладе указывались приближенные данные о более чем семистах пленных и полутысяче раненых гитлеровцев, расположенных в садах Ковырлуя.
— Перевязочных материалов не хватает. Бригадный врач майор А.П.Сергиенко с капитаном П.В.Шияном из политотдела организовали в селе сбор тканей у населения, но не все склонны лечить фашистов, — подчеркнул я. — Начальник штаба корпуса на мою просьбу ответил, что попросит у медиков фронта прислать два подвижных полевых госпиталя, из них один — к нам, в Ковырлуй, специально для оказания помощи раненым пленным.
Доложил я также и о соседях. 15-я мехбригада — на прежних позициях: 36-я танковая после разгрома группировки, прорвавшейся в полосе 195-й стрелковой дивизии и вышедшей к Сарата-Розешь, продолжает ликвидацию мелких групп гитлеровцев к северу от села Томай. 14-я бригада выдвигается для обороны рубежа Войнеску, Сарата-Розешь во втором эшелоне корпуса, а в Леово ее сменили части 10-й гвардейской дивизии 6-го гвардейского стрелкового корпуса, переправившись частью сил на западный берег Прута. На рубеже от южной окраины Минжира до высоты 139,3 занял оборону 60-й гвардейский стрелковый полк 20-й гвардейской стрелковой дивизии.
— Таким образом, на направлении Колибабовка, Сарата-Розешь, где сегодня было слабое место, оборона стала глубже и сильнее, — подчеркнул я.
— А наши потери? — спросил полковник.
— Убито 14, ранено 47 человек, подбит один танк, повреждена 45 мм пушка.
— Незначительные потери — наша главная сегодня победа! — прокомментировал командир бригады.
Мы вновь разделили силы на НП и КП, причем основным пунктом управления вновь стал НП, где расположились комбриг, начальник штаба и основные штабные офицеры. За ночь каждый по очереди поспали не более двух часов, что считали в той обстановке везением.
День 26-го августа по боевому накалу был таким же, как и накануне, однако мы чувствовали себя уже более уверенно. И вновь весь день господствовала советская авиация, а гитлеровская не появлялась.
С семи часов десяти минут до одиннадцати часов с минутами бригада была атакована частями двух пехотных дивизий, как вскоре прояснилось, 282-й и 294-й из состава 44-го и 52-го армейских корпусов.
Первая атака была направлена главным образом против 1-го батальона.
— Смотрите, повторение вчерашнего, — наблюдая в бинокль, сказал полковник Троценко. — За линией танков и штурмовых орудий идет пехота в три-четыре цепи.
— Но есть и отличие: вчера за пехотой шла артиллерия и организованные колонны, а сегодня — беспорядочно движущаяся масса автомашин, мотоциклов, конных повозок и людей, — заметил я.
— Точно. Уже организованность не та.
Повторились и наши действия: на дальних подступах — поражение врага огнем артиллерии, минометов и штурмовиков Ил-2; на ближних — уничтожение огнем артиллерии, танков и реактивных пусковых установок, поставленных на прямую наводку, когда в считанные минуты вспыхнуло полтора десятка броне единиц из 25 атаковавших; с подходом к переднему краю — мощный огонь всех огневых средств по единой команде.
Гитлеровцы остановились в замешательстве, неся потери, а уцелевшие — залегли. В ходе контратаки танков и мотострелков противник потерял сотни пленных, а уцелевшие панически бежали.
— А сегодня они охотнее поднимают руки, — проговорил Федоров, наблюдая контратаку в бинокль.
— Куда деваться, смерть-то вокруг них.
Мимо НП бойцы 1-го батальона ведут большую группу пленных — неумытых, обросших, в грязной одежде. Как ни странно, многие улыбаются и при любой команде конвоирующих, послушно тянут руки вверх.
— Отвоевали, живы — вот и улыбаются, — говорит кто-то из офицеров штаба. — Вид — мерзкий!
Оправившись, в 10 часов 30 минут фашисты провели атаку южнее, против, в основном, 3-го батальона. Предшествовавший ей маневр мы наблюдали, поэтому результат был тот же, что и в ходе первой атаки.
Около 11-ти часов встревоженный капитан Бабкин доложил:
— На стык 2-го и 3-го батальонов движутся колонны противника большой численности.
— Откуда они идут? — спросил командир бригады.
— Сейчас запрошу.
— Запрашивать нет нужды. Было видно, как бежавшие после неудачной атаки на 3-й батальон фрицы повернули на юг, — доложил я. — Мечется все та же группировка.
Тут последовал доклад командира 2-го батальона о том же.
— Товарищ полковник, пропустим их поглубже, затем ударом обоих батальонов с танками отсечем и прикончим, — предложил я.
— Верно! Дайте команду Ковалеву и Азимкову: контратака в 11.25. Я распоряжусь насчет танков и артиллерии.
Вслед за постановкой задач двум батальонам была выдвинута на юго-восточную окраину Ковырлуя рота автоматчиков с тем, чтобы преградить путь в село вклинивающейся между батальонами группировке.
