В результате длительного наблюдения не только на фронте, но и на учениях мирного времени, у меня сложилось убеждение: офицеры оперативных органов штабов всех меньше спят, но и всех тяжелее просыпаются.
Утром после доклада комбригу о полученной боевой задаче и отданных распоряжениях он сказал:
— Надо бы РГ и отряд обеспечения движения выслать раньше, чем обычно.
— Так и сделано. Убыли в 5.30 с задачей к 7.30, то есть к моменту выступления ПО, разведать и подготовить отрезок пути 30 км до Старо-Оряхово, о чем донесут.
— Это подойдет. В горах нужно упреждение, иначе колонна будет ждать, когда починят какой-нибудь мост или расчистят обвал.
Командир бригады с группой офицеров и радиостанциями выступил за ПО, а мне приказал вести колонну главных сил. После Старо-Оряхово начался путь через Восточные Балканы, так называемую, Камчийскую Планину.
Я впервые двигался по горным серпантинам. Гравийная дорога значилась по карте двухпутной, но повороты на серпантинах это не позволяли. Хотя саперные подразделения умело обозначили трудные участки, поставили ограничители скорости, а комендант маршрута на тяжелые участки расставил посты регулирования, движение через Балканы шло медленно. Наблюдая на петлях серпантинов, за идущими за штабом тягачами с орудиями, нельзя было не оценить мастерство водителей, старавшихся не снижать скорость, направляя тягачи буквально по кромкам обрывов.
— Четвертый, как там? — спрашивал по рации комбриг.
— Нормально. Средняя скорость примерно 16 км.
— В долинах наверстаем.
И наверстывали, развивая скорость до 45-ти километров.
Как мы и рассчитывали, в 10 часов 40 минут в Бургас вошел передовой отряд, а к 12-ти часам вся бригада была в городе.
Здесь нам устроили такую же встречу, как в Добриче и Варне. Но саперы и служба регулирования на этот раз обеспечили проход бригады через центр города. Решением командира бригады в центре был оставлен один мотострелковый батальон и штаб; все же другие части и подразделения сосредоточились в южной части города, между морем и Бургасским озером.
Здесь мы от руководителей комитета Отечественного фронта узнали, что в стране в ночь с 8-го на 9-е сентября началось вооруженное восстание против монархо-фашистского режима, завершившиеся к утру победой трудового народа. Вся власть повсеместно перешла к комитетам Отечественного фронта. Правительство Муравиева низложено. Армейские части повсеместно активно включились в восстание.
Уже в последующие дни стало известно, что по решению Национального комитета Отечественного фронта, Политбюро ЦК Болгарской рабочей партии (коммунисты) и Главного штаба НОПА начало восстания было приурочено к моменту вступления в Болгарию Красной Армии. В ночь на 9-е сентября партизаны и воины восставших частей Софийского гарнизона захватили министерства: военное и внутренних дел, почту, телеграф, радиостанцию и арестовали правительство Муравиева.
Ночью же было образовано правительство Отечественного фронта во главе с К. Георгиевым, лидером группы «Звено».
Между тем в центре города шел митинг, начавшийся еще до нашего прихода. Полковника Троценко пригласили выступить.
— Не будем вмешиваться в ваши дела. Спасибо за братскую встречу. Что нам нужно, так это чтобы вы передали нам немцев в качестве наших военнопленных или указали, где они еще есть.
Тут выступил вперед офицер, представитель бургасского гарнизона и пояснил:
— Немецкие офицеры и солдаты, в том числе из морской базы, вчера на автомашинах убыли на запад, а корабли ушли на юг, к туркам.
Все же уговорили Якова Ивановича выступить на митинге. После объявления об этом и появлении его на трибуне раздался гром аплодисментов и возгласы: «Да здравствует братский Советский Союз!», «Да здравствует Красная Армия — освободительница!», «Болгария и Россия — вечная дружба!».
Полковник Троценко сказал немного:
— Поздравляем вас с изгнанием гитлеровцев! «Да здравствует наш брат — свободный болгарский народ!»
Митинг закончился. Окружавшие нас люди продолжали жать руки, обнимать.
— А разве у вас нет танков? — наперебой спрашивали девушки и парни.
— Есть, к вечеру будут здесь. Горная дорога снижает их скорость.
— Ура! Будут советские танки!
Мои глаза тянулись к красивому архитектурному творению — собору Кирилла и Мефодия, названному в честь древних болгарских просветителей, авторов славянской письменности. И в памяти всплыло как-то прочитанное. о их влиянии сначала на Киевскую, а потом и на всю Русь.
— Нравится? — спросил меня начальник артиллерии гвардии майор Лещенко.
— Нравится. Собор напоминает и о их прогрессивной роли.
— Попы и прогресс? — вопросительно заговорил гвардии подполковник Листухин. — Разве это совместимо?
— Без этих попов в Киевскую Русь проникла бы латиница, а с нею — католицизм с его реакционными орденами типа иезуитского.
— Вот так, Иван Яковлевич, — подслушав разговор, проговорил полковник. — Не случайно русским алфавитом пользуется подавляющее большинство народов СССР.
