От головы колонны до границы — 4 км. К семи с половиной часам к границе была выдвинута разведгруппа (РГ) бригады с отрядом обеспечения движения; ее головной бронетранспортер стоял в 100 м от румынского шлагбаума. Подъезжая, увидел и на болгарской стороне шлагбаум и небольшой дом погранпоста.
— Иван, работа отложена до 11-ти часов, — сказал я к подошедшему с докладом гвардии капитану Бабкину. — У вас все нормально?
— Да, все в порядке.
— А как там? — спросил, махнув в сторону болгарского поста.
— Все тихо. У шлагбаума два болгарских пограничника с винтовками. С румынской стороны никого нет.
Я взял одного офицера и двух разведчиков и направился к болгарским пограничникам.
При подходе к болгарскому шлагбауму нас встретил вышедший из помещения чин и представился. Со слов, которые оказались нам понятными, я уяснил, что он — подпоручик, начальник поста, но фамилию не запомнил. Я ответил:
— Подполковник Красной Армии Обатуров.
— Ас знам, — ответил подпоручик, показывая на звездочки на наших головных уборах.
Мы поздоровались. Улыбался он, улыбался стоявший на посту солдат.
С разрешения подпоручика мы вошли в дом. В первой комнате на стене висели портреты: пожилого, в военной форме, с наградами, и мальчика с локонами волос по обе стороны головы, в светлой рубашке. Увидев, что мы разглядываем портреты, поручик пояснил, что старший — царь Борис, который уже умер, а мальчик — Симеон, наследник престола.
Нас окружали пять болгарских солдат, оружие которых находилось в открытой пирамиде. На лицах всех светилась улыбка и радость.
— Кто ваш начальник и где он находится?
— Подпуковник…, на Добрич.
— Можно ли поговорить с ним по телефону?
Он охотно указал на телефонный аппарат на стене, подошел, покрутил ручку и вскоре переговорил со своим подполковником, доложив, что хочет говорить советский офицер. Я взял трубку и спросил:
— Господин подполковник, если мы войдем на территорию вашей страны, пограничники будут в нас стрелять?
Ответа не последовало.
Уходя, я тот же вопрос задал подпоручику. Он ответил, что его пост стрелять не будет, но он доложит в Добрич.
Возвращался окрыленный, с резко возросшей надеждой на бескровие. Доложил командиру бригады. И не успел попросить не сообщать в корпус, как полковник тотчас доложил генералу Жданову.
— Сведения очень нужные. Сделаем то же в других бригадах.
И я облегченно вздохнул, так как ожидал очередной нагоняй: ведь приказа на контакт с болгарскими пограничниками не было, а инициативу генерал Жданов мог расценить как самовольство.
Ровно в 11-ть часов по радио был получен сигнал на переход румыно-болгарской границы. Штаб бригады в свою очередь передал свой сигнал «Синица», и бригада двинулась вперед.
— Болгарский пост открыл шлагбаум, построился и отдал честь, пропуская разведгруппу, — доложил по радио гвардии капитан Бабкин.
То же случилось с ПО и главными силами бригады.
— Начало многообещающее, — сказал полковник на первой остановке.
А вскоре началось неожиданное. Во всех населенных пунктах, где проходила бригада, народ Болгарии встречал нас восторженно, с ликованием, с красными знаменами и пятиконечными звездами. Только и слышалось:
— Да здравствует Красная Армия!
— Добро пожаловать!
— Да здравствует Сталин!
— Добре дошли, наши другари!
Но мы спешили, пока нас не остановило распоряжение подождать одну из дивизий 37-й армии. Ушло на это два часа и, не дождавшись, с разрешения командира корпуса возобновили движение.
Мы надеялись, что РГ и ПО, которые не были остановлены, успешно продвигаются в назначенный бригаде район у поселка Девни, к западу от Варны. Но оказалось не так.
Когда штаб бригады, следуя в голове колонны главных сил, вошел в Добрич, то окунулся в гущу людей, плотно заполнивших все улицы. В городе царило всенародное ликование. Впереди была видна колонна ПО, утонувшая в людском море. Вокруг машин, на машинах, на капотах были болгары, обнимавшие воинов. Вскоре случилось то же самое с нами. Всю пыль с наших лиц унесли болгарские поцелуи. Тут же в окружении десятков красных знамен и полотнищ с лозунгами шли митинги, на которых люди требовали свергнуть и арестовать правительство Муравиева.
— Кто знал, что будет так, — с улыбкой говорил командир бригады, вырываясь из объятий. — Можно бы город обойти.
— Будем пробиваться, — ответил я и вызвал офицеров штаба.
При четко работавшей радиосвязи на дальности 40 км была без искажений принята радиограмма командира корпуса: «13-й бригаде от Добрич двигаться на Варну. После занятия к исходу дня ее западной окраины выйти в Севсевмест, 6 км южнее Варны, в готовности к продвижению на Бургас».
Новый маршрут и новые задачи были тотчас переданы подчиненным командирам, а также РГ и ПО.
Образовав две группы офицеров и взяв роту автоматчиков, используя уговоры и руки, мы постепенно раздвинули толпы людей, образовали «коридор», по которому со скоростью пешехода двинулась колонна. Так дошли до ПО и РГ и уже вместе с ними пробились на южную окраину города, потеряв два часа. РГ и ПО быстро двинулись на Варну и сумели оторваться от главных сил.
