А случилось следующее. Гитлеровское командование накапливало силы в районе Видина, Заечара, 140 км северо-западнее Софии, и в районе югославского города Ниш, 130 км к западу от Софии. Возникла опасность для столицы, и правительство Отечественного фронта обратилось к командованию 3-го Украинского фронта с просьбой помочь в защите Софии. Именно с целью пресечения возможного удара немецких войск на столицу Болгарии и перебрасывался стрелковый корпус.
22-го сентября колонна возвратилась, успешно выполнив свою задачу.
Постоянный контакт с болгарским полком позволял нам многое знать о тех преобразованиях, которые происходили в армии.
— Сейчас в центре формируются новые части на базе партизанских бригад и отрядов НОПА, — говорил нам поручик Чиков. — Уже сформирована 1-я гвардейская дивизия в Софии. Наряду с новыми формированиями меняют лицо части старой армии. Большинство реакционеров из войск было изгнано в ходе революции. В части направляются командиры — патриоты из НОПА.
Революция защищалась. Народная власть создавала и народную армию.
А у нас не ослабевала партийно-политическая работа, нацеленная, прежде всего, на правильные взаимоотношения с местным населением. Наряду с ознакомлением личного состава с историей дружеских отношений России и Болгарии, разъяснялись суть и значение революции 9-го сентября и перехода новой Болгарии на сторону антифашистской коалиции.
Результатом этой работы явилось отсутствие сколько-нибудь серьезных инцидентов между советскими военнослужащими и местными жителями. Не тогда, а много позже те из нас, кто был в то время в Болгарии, осознали, что являлись зачинателями большой советско-болгарской дружбы.
22-го сентября корпус убыл в район Ямбол, Зимница, Крушаре. В связи с этим бригада с вечера 21-го сентября главными силами перешла в Бургас, оставив на оборонительном рубеже два мотострелковых батальона. С подходом в район Бургаса частей 37-й армии, она к 14-ти часам 24-го сентября присоединилась к корпусу, перейдя в район села Могила. Сюда же по железной дороге прибыл танковый полк, примкнув, наконец, к бригаде.
Еще 23-го сентября командир корпуса провел специальное совещание, поставив задачи по подготовке техники к маршу на большое расстояние. Он потребовал до 29-го сентября отремонтировать все боевые и транспортные машины и вооружение, очистить их от грязи, пыли и нуждающиеся в этом — покрасить. На 29-е сентября был назначен смотр.
Техника действительно требовала большой работы по ремонту и восстановлению моторесурса. В Ясско-Кишиневской операции и после нее танки прошли более 600 км, автомашины — от 3000 до 4000 км.
В корпусе забота о технике была традиционной. Ее ремонту и обслуживанию уделялось большое внимание. Во главе этого стояли генералы и погибший Танасчишин и командовавший корпусом Жданов. К чести последнего, он знал танки и особенно автомобили, любил водить. По его примеру мы не забывали найти время и поводить танк, автомашину.
Сразу по прибытии в село Могила полковник Троценко дал подробные указания командирам частей и подразделений по ремонту и обслуживанию вооружения и техники. Особое внимание он потребовал уделить машинам, вернувшимся с перевозки войск.
— Контроль с вашей стороны должен быть непрерывный, а командование и штаб бригады будут проверять, как выполняется план-график ремонта и обслуживания. Переместитесь со своими штабами к местам стоянки машин. Имейте в виду, что на смотре нашу бригаду будут проверять с пристрастием.
Позже в узком кругу подполковник Листухин спросил командира бригады:
— Почему с пристрастием?
— Потому, что она «13» — номер-то какой! — с иронией ответил полковник, уклонившись от прямого ответа.
Были проведены партийные и комсомольские собрания, на которых рассматривались задачи коммунистов и комсомольцев по подготовке техники к маршу. Политотдел оформил и передал в подразделения материал об опыте лучших экипажей, водителей и ремонтников.
Теперь вся деятельность штаба была подчинена работам на технике. Экипажи танков и БТР, водители, специалисты-ремонтники подразделений не привлекались ни в наряд, ни на другие работы. Офицеры штаба проверяли ход выполнения плана и докладывали мне до 18-ти часов, а комбриг заслушивал командиров полков, батальонов, дивизионов и своих заместителей с 19-ти до 22-х часов ежедневно.
Хотя бригада позже других на двое суток занялась вплотную техникой, она ее к вечеру 28-го сентября привела в порядок, включая постановку в строй для смотра.
Прежде чем рассказать о смотре, остановлюсь на инцидентах, имевших место 25-го и 26-го сентября.
25-го, перед заслушиванием, полковник Троценко вызвал меня к себе в хату. Бледный и необычно взволнованный, он начал разговор.
