— Это неожиданно. Он засыпал тебя, Володя, похвалами и орденами и… вдруг такое.
— Представь себе, именно так.
— В Ямболе ты мне говорил другое…
— Я ошибался.
— У тебя все наладится. Ты — не Троценко с его упрямством, обладаешь гибкостью и умеешь ладить.
Действительно, скоро Володя вновь стал близок Жданову. А в тот январь как-то полковник Чиж сказал мне:
— Я между ними в неловком положении. Комкор приблизил Толубко, часто дает ему поручения в обход меня, а теперь требует, чтобы я Владимира Федоровича привел в порядок.
Вернусь к 26-му сентября. Я доложил командиру бригады лишь самое главное.
— Может, кто-то и наговорил, — сказал полковник.
И он позвонил гвардии инженер-подполковнику Г.Р.Прагину. Последний заверил, что он еще не докладывал командиру корпуса о посещении бригады.
— Ты слышал? Прагин добавил, что его доклад будет положительным.
Так окончательно сложилось у меня мнение о генерале Владимире Ивановиче Жданове, как личности весьма противоречивой. Таким оно было у многих. В марте его высказывал гвардии подполковник И.Д.Ивлиев, командовавший до ранения 36-й танковой бригадой; в описываемый период — гвардии подполковник Андрианов, командир 15-й мехбригады.
Бесспорно, генерал Жданов являлся одаренным военачальником. Его оперативно-тактические знания были высокими, а военно-технические — вполне удовлетворительными. Им почти всегда принимались оригинальные, основанные на всестороннем анализе обстановки, решения, приводившие, как правило, к успеху. Обладая сильной волей и решительностью, генерал Жданов умел доводить задуманное до конца. Его отличали смелость, быстрота мышления и цепкая память.
Отзыв Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина о Жданове не случаен. Не соглашаясь с попыткой оправдать командира 7-го мехкорпуса генерала Ф. Г. Каткова, опоздавшего ввести в прорыв свой корпус 21-го августа на несколько часов, и сравнивая со своевременными и стремительными действиями 4-го гвардейского мехкорпуса, Толбухин говорил: «А у Жданова они (условия — Г.О.) были легче? Мне кажется, что Жданову довелось испить чашу горше, а смотрите, сколько в нем энергии, воли, как он чувствует оперативную обстановку».
Но в характере Владимира Ивановича имелось немало отрицательного. Крайне высокое мнение о себе и высокомерие мешали ему слушать других. Будучи весьма категоричным, он не терпел возражений, даже обоснованных. Отличался злопамятством, любил лесть и угодничество. В успехах корпуса видел, прежде всего, себя.
Эти отрицательные черты характера начали проявляться все резче после того, как Владимир Иванович стал генерал-лейтенантом, Героем Советского Союза.
Как-то при встрече после войны, когда я служил уже в другом соединении, полковник В. Ф. Чиж сказал:
— Жданов далеко бы пошел, если был бы человечнее. Верные слова!
29-го сентября бригады построились в линию ротных колонн для смотра со знаменами и оркестрами. Машины и орудия сияли в лучах солнца. Настроение гвардейцев было праздничное, слышались смех, веселье.
Смотр командир корпуса начал с 15-й гвардейской мехбригады, то есть с левого фланга. Нам было позволено присутствовать, поэтому замечания проверяющих тотчас передавались в бригаду для немедленного устранения.
Очередь до нашей бригады дошла близко к обеду. После торжественной встречи командир корпуса прошел вдоль фронта в сопровождении командира бригады и после команды «вольно» подошел ко 2-му мотострелковому батальону. Он осмотрел одну машину «Форд-6» и, проведя белой тряпкой по капотам двух машин, сказал:
— Машины грязные, смотр переношу на 4-е октября. Потрудитесь подготовиться должным образом.
И, не глядя на нас, удалился. Все же мы услышали, как шедший с ним рядом начальник политотдела корпуса полковник A.M. Костылев тихо сказал:
— Посмотреть бы, люди-то трудились. Комкор ничего не ответил.
Собрав командиров полков и подразделений, полковник Троценко коротко сказал:
— К смотру мы подготовились плохо. Машины грязные. Есть время сделать их чистыми. Но не упустите главное — комплектование машин всем необходимым для марша и боя.
Помощник командира бригады по техчасти на ходу сказал:
— Тряпочка-то комкора в 15-й бригаде была темно-серой, а у нас лишь припылена.
— Прошу вас, майор Лысенко, прекратить эти разговоры. Беритесь за дело! — строго сказал комбриг.
Естественно разочарование гвардейцев, искренне желавших показать свою работу комкору, но бессильных сделать это. И лишь Яков Иванович и я знали подоплеку случившегося.
Бригада продолжила работы, но уже 30-го сентября получила распоряжение к 20-ти часам 1-го октября подготовиться к маршу до 1000 км, причем указывалось, что по прибытии в конечный пункт надлежит иметь три заправки горючего. Естественно, все внимание сосредоточилось на подготовке к маршу, включая создание повышенных запасов материальных средств.
Корпусу следовало совершить комбинированное передвижение в северо-западную часть Болгарии, в район города Видин. Тяжелая техника перевозилась по железной дороге, колесная двигалась своим ходом. Половина соединений и частей марш начала 2-го, другая — 3-го октября.
