— В чем выражалась эта попытка совместного прорыва? — спросил я майора Николая Ивановича Харина, заместителя начальника штаба по оперативной работе, кстати, единственного в штабе танкиста.
— Бригады атаковали «перекатом» через стрелковые полки, а последние должны были наступать непосредственно за нашими танками, вместе с нашей мотопехотой.
— Как бы «внакладку»? Значит, боевые порядки перепутались?
— Этого не случилось только потому, что из-за сильного огня пехота за бригадой не пошла, осталась в своих окопах. Иначе перепутывание боевых порядков произошло бы, управление могло бы нарушиться, и при сильной фашистской контратаке могла возникнуть паника.
Бригаде, корпусу в целом пришлось в течение последующих двадцати дней участвовать еще в трех подобных попытках прорыва обороны по западному берегу реки Молочной, то есть действовать в общей сложности почти месяц в несвойственной ей роли.
Очередная попытка была предпринята 10 октября. Тогда главный удар 2-я гвардейская армия наносила в прежнем направлении. В голосе командира корпуса, ставившего боевые задачи командованию бригад, чувствовалась приподнятость:
— Корпус вместе с 5-м гвардейским кавкорпусом включен в состав конно-механизированной группы (КМГ) и после прорыва дивизиями 13-го и 1-го гвардейских стрелковых корпусов главной полосы обороны на глубину 6—8 км входит в прорыв и развивает успех в направлении Радостное, Новобогдановка. Его поддерживает легкая артбригада и штурмовой авиаполк. Следовательно, мы избавлены от прорыва обороны.
Это сообщение вызвало радостное оживление среди присутствовавших, осветившее улыбкой и лицо генерала Танасчишина, как мне сказали, нечастой.
Наша 13-я гвардейская мехбригада должна была войти в прорыв на левом фланге корпуса, развить успех 151-й стрелковой дивизии в направлении Трудолюбимовка, Карлсруэ,
Привольноe, имея соседями: справа — 14-ю гвардейскую мехбригаду, а слева — 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Говорил комкор не торопясь, подчеркивая наиболее важные места замедлением речи, и настолько четко, что понять что-либо двояко было невозможно. Впервые на войне я слышал такую грамотную и предельно четкую постановку боевых задач.
Как позже узнал, Трофим Иванович начал службу в Красной Армии с момента ее создания, в возрасте пятнадцати лет. Активно участвовал в гражданской войне, а в Великую Отечественную вступил в должности командира танковой бригады. Он приобрел разносторонний командирский опыт и глубокие оперативно-тактические знания.
Для меня ввод в прорыв и действия в глубине обороны противника были делом новым, поэтому в смысл указаний комкора тщательно вдумывался и записывал.
Начальник штаба корпуса дал начальникам штабов бригад указания по боевому обеспечению и управлению.
— Старых промахов не повторять: радиостанции РСБ и РБМ в сетях штаба корпуса всегда иметь рядом и при вызове мною или начоперотдела подскакивать пулей; перемещать вперед командные пункты за первыми эшелонами бригад.
Владимир Иванович вступил в Красную Армию добровольно, восемнадцатилетним юношей в 1920 году и успел принять участие в боях гражданской войны. Заочно окончил Военную академию имени Фрунзе и шестимесячный курс академии Генштаба в 1942 году. Как танкист прошел лишь краткосрочные бронетанковые курсы, но опытом службы в танковых войсках обладал десятилетним. Несмотря на отсутствие фундаментальной военной подготовки, в военно-техническом отношении он был подкован достаточно хорошо. В действующей армии находился с мая 1942 года.
Я ждал, что начальник штаба корпуса на основе общих указаний комкора остановится на деталях взаимодействия, однако этого не услышал. Другие начальники штабов вопросов не задали, а я, как новичок, счел делать это преждевременным. Необходимые разъяснения решил получить в оперативном отделе штаба и у корпусных артиллеристов.
Сначала обратился к начальнику оперативного отдела подполковнику Дмитрию Яковлевичу Баштану.
— В системе централизованной в масштабе 1-го гвардейского стрелкового корпуса артиллерийской поддержки ввода в прорыв, каков состав артиллерии, поддерживающей нашу бригаду?
— Почему вы лезете с вопросом, который относится к командованию артиллерией? — вопросом на вопрос ответил Баштан.
— Потому, что это относится к общевойсковому решению, принимаемому комкором.
— Не умничай, иди к артиллеристам! — резко оборвал он меня.
В свою очередь, не счел нужным разобраться командующий артиллерией корпуса майор Симон Юдович Махлин.
— А вы что, не слушали комкора? — изучающе и с чувством превосходства ответил он.
— Слушал, но комбрига интересует не вообще поддержка, а какие части поддерживают бригаду для того, чтобы организовать с ними взаимодействие.
— Зачем вам это? Ваши заявки на огонь, передаваемые нам, выполняются централизованно. А если у стрелковой дивизии еще что-то выпросите, то тем лучше.
