Из-за нелетной погоды на рассвете была проведена лишь артиллерийская подготовка. Дивизия перешла в атаку, имея впереди до 20 танков и 76-мм самоходных установок (СУ-76). Ей удалось лишь вклиниться в оборону гитлеровцев и захватить противотанковый ров. Ее остановил мощный огонь артиллерии, минометов, пулеметов и противотанковых орудий как из ДЗОТов, так и открыто расположенных. Горели танки и самоходки. В течение дня дивизия несколько раз пыталась атаковать, но безрезультатно. Огневые средства фашистов оказались не подавленными. Прав был полковник Афанасьев: враг раскрыл замысел нашего командования и усилил это направление. События дня завершились контратакой полка фашистской пехоты при поддержке танков и истребителей танков «Фердинанд», оттеснившей дивизию на те позиции, с которых она начала наступление.
С истребителями танков «Фердинанд» я встретился впервые; на меня они, как и на других танкистов, произвели сильное впечатление. Их появление легко обнаруживалось по специфическому полету снарядов — с невиданной до того скоростью, раскаленных. В связи с этим кратко коснусь того бронетанкового вооружения, которое появилось у немцев в 1943 году и впервые применено в битве под Курском. Это — тяжелый танк T-V1 «Тигр», средний T-V «Пантера» и тяжелый истребитель танков «Фердинанд». Их появление было обусловлено необходимостью борьбы с советскими танками Т-34, превосходящими немецкие Т-Ш и Т-IV по всем характеристикам.
Перечисленные немецкие машины были оснащены более мощными пушками: тяжелый танк и истребитель танков — 88-миллиметрового, средний — 75-ти миллиметрового калибров с невиданной до того начальной скоростью бронебойного снаряда, превышавшей начальную скорость танка T-IV в 1,4 раза; они имели в 1,5—3 раза толще броню, чем этот последний.
«Тигры» и «Пантеры» стали пробивать лобовую броню танков Т-34 на 1300 м и ближе, а «Фердинанды» — на 2000 м; танк же Т-34 пробивал у этих машин практически только бортовую броню. Танковый бой при встрече с этими машинами, танками и истребителем можно было выиграть лишь за счет большого численного превосходства. И пока наша страна не противопоставила этим танкам и истребителю новые средства, мы с июля 1943 года по декабрь 1943-го чувствовали себя нелегко.
(В литературе часто неточно называют всякие бронированные (противотанковые) немецкие средства самоходно-артиллерийскими установками, распространяя на них нашу терминологию. В действительности надо различать: а) самоходные орудия, на шасси танков, с легкой броней спереди и с бортов и открытые сверху; б) штурмовые орудия (калибр 75, 88, 105, 128, 150 мм), где пушки установлены в поворотных масках, а машина бронирована со всех сторон. Истребитель танков относится к ним).
Пронаблюдав бой, комбриг и я вернулись во второй половине дня на свой КП, с волнением ожидая новых распоряжений. Переживания смягчило приятное сообщение из штаба корпуса: начавшееся днем раньше наступление южнее Мелитополя привело к прорыву там первой полосы обороны.
А затем случилось то, что мы и ожидали: неудача заставила вышестоящее командование вновь применить мехкорпус для прорыва обороны, причем уже с утра следующего дня.
Генерал-лейтенант Танасчишин, мрачный и раздраженный, вслед за постановкой командованию бригад боевых задач, сказал:
— На пехоту не оглядываться, прорветесь — придет и она. Мы отвечаем как за прорыв, так и за развитие успеха. Светлого времени нет, учитесь готовить прорыв ночью.
При возвращении в бригаду комбриг высказал беспокойство:
— Боюсь повторения 30-го сентября. Да и какой прорыв, если нам не дали артиллерии.
— Почему бы корпусу и бригадам не подчинить артиллерию и не дать самостоятельные участки прорыва? — задался вопросом я.
— Не хотят доверить самостоятельный прорыв танкистам, обладающим небольшим опытом в этом деле. А зря!
— Получается, что мехбригада используется для непосредственной поддержки пехоты?
— Вы попали в точку.
На тщательную подготовку прорыва времени не было. После постановки задач танковому полку и подразделениям на организацию боя оставалась ночь. Меня с начальником артиллерии комбриг направил к командиру 151-й стрелковой дивизии, с двумя полками которой предстояло прорывать оборону на участке Ровное, Трудолюбимовка.
— Поскольку за прорыв и развитие успеха отвечаем мы, то просим выделить нам хотя бы два дивизиона артиллерии, — представившись, попросил начальника штаба дивизии.
— Не так! — твердо возразил он. — За прорыв отвечаем мы, а мехбригада усиливает удар, поэтому артиллерия остается в наших руках.
— Спорить не будем, но ведь бригада атакует впереди стрелковых полков, командиру ее лучше видны цели, чем командирам стрелковых полков. А как только прорвемся — забирайте артиллерию себе.
После острой перепалки удалось добиться выделения на поддержку атаки артиллерийского и минометного дивизионов с продвижением их КП с командным пунктом бригады.
