Предположение о возможных действиях противника, высказывавшееся накануне штабом, 6-го февраля подтвердилось. Оказавшись теперь уже на левом фланге корпуса, бригада с утра перешла в наступление на Перевизские Хутора с северо-востока. Резко уступая в численности пехоты, она и на этот раз брала верх, за счет танков, которых фашисты здесь не имели. К полудню продвижение составило 1—1,5 км. И тут была обнаружена колонна вражеской пехоты, не менее пехотного полка, двигавшаяся с востока от Никополя к Перевизской Балке. Ни танков, ни артиллерии в ней не просматривалось.
Приняв доклад командира бригады по радио, генерал-лейтенант Танасчишин приказал временно перейти к обороне.
Так начались бои с войсками гитлеровцев, непрерывно отходившими с Никопольского плацдарма.
Подошедшая группировка атаковала бригаду в период с 18-ти до 20-ти часов трижды и, используя численное превосходство, потеснила ее к Соцгороду, но большего достичь не смогла. При этом она понесла большие потери, особенно от огня танков.
Были потери и у нас, но в подавляющей части ранеными. Здесь, как и в предыдущие дни, отличились медики, в первую очередь, санинструкторы и санитары. Например, санинструктор 1-го батальона старшина К.Т.Ганжа вынес из-под огня 26 раненых. Вскоре он был награжден орденом Отечественной войны II степени.
В ночь на 7-е февраля полковник Щербаков был вызван командиром корпуса. После уточнения задачи бригады генерал Танасчишин предупредил, что командующий 8-й гвардейской армией генерал Чуйков действиями корпуса не доволен.
— Искуснее ведите огонь и лучше используйте ночь, — потребовал он.
Наши тылы барахтались в грязи восточнее Каменки. Повозками смогли подвезти лишь мизерное количество боеприпасов, поэтому к утру 7-го февраля в подразделениях имелось 0,2 боекомплекта, что составляло 10—11 снарядов на танк, 35—40 патронов на автомат и карабин, 60 — на пулемет.
Возросли и потери. В ротах обоих мотострелковых батальонов в строю оставалось по 20—40 бойцов. Все это усложнило решение задачи по перехвату путей отхода Никопольской группировки.
Днем 7-го февраля мы вели подготовку к очередному наступлению на Перевизские Хутора. Прикрывая отход, противник оборонял рубеж каменоломни, Перевизские Хутора, Пе-ревизская Балка. Его пешие колонны одна за другой шли на запад через эти населенные пункты, и было тяжко смотреть на то, что это движение не было сил пресечь.
Вблизи нашего НП, оборудованного на насыпи железнодорожной ветки, шедшей через Соцгород на рудники, расположился НП одного из дивизионов артиллерийского полка 57-й стрелковой дивизии.
— Что представляет и чем располагает ваш дивизион? — спросил я командира.
— Гаубичный, на конной тяге. Имею по 12—14 выстрелов в передках.
— Не густо! Но давайте действовать вместе.
— Доложу командиру полка.
В этот момент прибыли на двух «Виллисах» два генерала и два офицера и поднялись к нам на насыпь. В шедшем первым, я узнал командарма генерал-полковника В.И.Чуйкова. Он был взволнован, сердит и, не дослушав моего рапорта, резко спросил:
— Почему вы не в Перевизских Хуторах? Где комбриг?
— Полковник Щербаков говорит по радио с комкором, — показал я на стоявшую внизу автомобильную радиостанцию. — Послал сообщить о вашем прибытии.
— Доложите, где бригада?
Я показал на местности положение бригады, соседей и противника, доложил данные о нем по показаниям пленных.
— Сколько же у вас тут танков?
— Девять Т-34 с танком командира полка и два легких в разведгруппе.
— А где остальные?
— Четыре Т-34 ремонтируем, вернее, стараемся из четырех сделать два, и три легких танка тянут автомобили с боеприпасами.
— Почему из четырех танков делаете два? Я объяснил.
— Откуда вы взяли 3-ю горнострелковую дивизию? Такой в 6-й немецкой армии нет, — решительно возразил командарм, обращаясь к представившемуся полковнику Щербакову и ко мне.
— Она из 4-го армейского корпуса гитлеровцев, отведена с плацдарма, — ответил я.
Генерал Чуйков задал такой же вопрос одному из сопровождавших его офицеров, видимо, разведчику, и тот с картой в руках подтвердил сказанное нами.
Задумавшись и понаблюдав через бинокль, командарм продолжал:
— Опоздали мы. Да и сил маловато, некомплект душит… Почему ждете для наступления ночь?
— У противника превосходство в людях и артиллерии. А ночью наши силы увеличиваются, так как фашисты боятся танков, да и огонь их артиллерии теряет точность.
Подозвав командира артдивизиона 57-й дивизии, командарм сурово спросил:
— Видите эту огромную колонну, идущую на запад, к мостам?
— Вижу.
И повысив голос, вскричал:
— Почему, черт возьми, не стреляете?
— У меня 50 снарядов на четыре гаубицы. Если их израсходую, то атаку пехоты не поддержу.
— Не болтайте! Открывайте огонь!
Командир дивизиона бросился подавать команды. От шести пристрелочных разрывов колонна противника рассредоточилась, но не прекратила движение.
— Ту-тут нужна с-стрельба со-сотнями снарядов с максимальным те-темпом, — волнуясь, проговорил Щербаков.
— Сам знаю! Стой! Прекратить огонь! — приказал командарм командиру дивизиона. — Лучше поддержите мехбригаду.
