Однако не все звенья действовали энергично. Еще в начале прошедшей операции полковник Щербаков заметил недостаточную активность и оперативность начальника политотдела, а подполковник Листухин существенно не среагировал на замечания комбрига. Комбриг все чаще стал давать поручения заместителю начальника политотдела майору Павлу Егоровичу Зубову, отличавшемуся стремлением как можно чаще быть в подразделениях.
В описываемые дни добавилось еще ряд моментов. Распространились разговоры, прежде всего, в среде офицеров, в которых выражалось недовольство тем, что 14-я гвардейская механизированная и 36-я гвардейская танковая бригады удостоились почетного наименования «Нижнеднепровских», а наша обойдена. Такие настроения пользы делу не приносят, но и пресечь их не трудно. К тому же политотдел затянул оформление писем в местные органы власти по жалобам солдат и офицеров, касавшимся бед их семей. И еще: полковник слышал, как Листухин в резкой форме высказал в мой адрес недовольство помещением, отведенным политотделу.
И мне пришлось быть свидетелем первой серьезной размолвки комбрига со своим заместителем по политической части.
— Никодим Ефремович, — докладывал Листухин, — начальник политотдела корпуса полковник И.Н.Козлов потребовал прекратить нездоровые разговоры, выражающие обиду на то, что бригада не была представлена к почетному наименованию. Прошу собрать командиров и замполитов и дать указания.
Немного заикаясь, как всегда при волнении, полковник высказался довольно жестко:
— Ра-ради этого вызывать? Ра-разве эти разговоры влияют на боеспособность? К тому же командиры на занятиях в поле и даже в небоевые дни не спят. Разговоры же можно пресечь одним командирским словом, устыдив гвардейцев в нескромности.
— Как же с распоряжением Козлова?
— Выполняйте его, общаясь с командирами и политработниками там, где они дело делают. Вас не часто видят, используйте этот случай.
— На это дня не хватит, — насупившись, возразил Листухин.
Немного горячась и повысив голос, комбриг бросил:
— Нет времени? Однако вы его на-находите, чтобы часами осматривать хаты в Свистуново и претендовать на лучшее расположение политотдела, чем штаб. Но почему орган управления, на который я опираюсь каждую минуту, должен быть расположен хуже политотдела?
И уже более спокойно продолжил:
— А не вы ли поддержали эти нескромные разговоры на совещании политработников? Вот и расхлебывайте теперь.
Меня этот разговор и ободрил и огорчил: ободрил поддержкой командира, огорчил моей причастностью к неприятному диалогу.
С середины февраля начало подмораживать. На замерзший грунт в последующие дни лег снег толщиной 10—20 см. Дороги стали проезжими. Бригада собрала технику, материальные средства, обогатившись ценными трофеями: хорошо оснащенными реммастерскими на базе трехосных автомобилей повышенной проходимости фирмы «Крупп», радиостанциями «Телефункен» на автобазе и переносными, 20-мм автоматическими прицепными зенитными пушками «Эрликон», сотней грузовых автомашин.
Приняв небольшое пополнение из госпиталей и танки из ремонта, мы развернули боевую подготовку. Ей предшествовало обобщение опыта передвижений и наступления в условиях распутицы, проведенной штабами бригады, танкового полка, батальонов и дивизиона. Выводы и предложения полковник Щербаков тщательно рассмотрел, внес поправки и дополнения, обсудил с командирами на совещании и дал указания.
— Морозный и снежный конец февраля здесь редкость, — подчеркнул он. — Уже в ближайшие дни придет весенний этап распутицы, в условиях которого придется продолжить наступление. У нас по-прежнему будет два мотострелковых батальона, роты которых и батальоны в целом учить наступать как за танками, так и в танковом десанте, не забывая привлекать артбатареи и минометные роты.
Затем он указал, как оснастить артиллерию.
— В батальонах поставить одно-два орудия, в артдивизионе — четыре на конную тягу, в минометных ротах по два миномета нести во вьюках. Всех лошадей из подразделений тыла бригады передать в тылы батальонов и артдивизиона для перевозки боеприпасов.
По решению командира штаб совместно с командованием полка и батальонов провели пробную экипировку бойца дополнительным количеством боеприпасов и загрузку танка — увеличенным количеством боеприпасов и горючего.
В результате эксперимента, в котором командиры и политработники на себе проверяли терпимость дополнительной нагрузки, было решено сверх положенных норм иметь: на единицу стрелкового оружия — три, на танк — один боекомплект боеприпасов и одну заправку. Кроме того, у мотострелков, не входящих в десант — по две 82 мм мины или по два 45 мм снаряда.
Конечно, дополнительные боекомплект боеприпасов за броней и на броне и заправка горючего на броне танка стесняли действия экипажа, исключали круговой поворот башни и снижали его подвижность, но опыт действий в распутицу диктовал эти меры, как единственно возможные.
