Выдвигаясь на юг из Тарасо-Григорьевки, мы обратили внимание на группу легковых машин и людей около них в полукилометре западнее села, сзади нас. В бинокль определили, что автомобили «Виллис», а в группе есть генералы. Посланный мною на «Виллисе» майор Федоров вскоре вернулся и доложил, что это — генерал армии Малиновский с группой генералов и офицеров. Он потребовал от Федорова доложить обстановку и затем спросил:
— От Каменки бригада далеко?
— Разведка — в двух километрах, танковый полк — в шести.
— Передайте командиру бригады: с захватом Каменки нужно поспешить.
Выслушав доклад Федорова, полковник Щербаков удовлетворенно заметил:
— Комфронтом-то находится там, где надо. Значит, и резервы недалеко. Теперь за правый фланг можно не беспокоиться.
В середине дня на короткое время прекратился дождь, улучшилась видимость. В двенадцать часов танковый полк с десантом с ходу атаковал оборонявшиеся на северной окраине
Каменки подразделения 16-й мотодивизии гитлеровцев. Вскоре нанесли удар по их позициям прилетевшие по нашей заявке два звена штурмовиков. Враг не выдержал и обратился в бегство. Мы сумели овладеть хорошо подготовленными в инженерном отношении позициями, захватить центр и, вслед за бегущими, переправиться на южный берег реки Каменки. Хотя около 14-ти часов 10 танков с пехотой контратаковали с запада в направлении северной окраины Каменки, но противостоявшие им три танка Т-34 и взвод мотострелков два танка зажгли. Контратакующие отошли, но при отходе три танка застряли, подставили борты и были сожжены огнем наших танков. К 18-ти часам подошли пешие подразделения обоих мотострелковых батальонов и подразделения обеспечения.
Село Каменка, растянувшееся с запада на восток — на шесть, а с севера на юг — на два с половиной километра, потребовало больших усилий, чтобы очистить от гитлеровцев. Оно было буквально забито их застрявшей на улицах техникой, исчислявшейся несколькими сотнями. Бригада взяла четыре крупных склада и около сотни лошадей, частью с повозками. Деморализованные группы гитлеровцев метались из хаты в хату, оказывая слабое сопротивление. Многих из них спасла наступившая темнота. Словом, очистку подразделения продолжали до двух часов 3-го февраля.
Мы посчитали, что дело сделано. В четыре часа я прилег в одной из хат на пару часов, но вскоре был разбужен от раздававшихся рядом автоматных очередей. Оказывается, в соседней хате комендантский взвод обнаружил группу гитлеровцев, ответивших огнем. Вскоре они сдались в плен. Такие стычки имели место во многих местах села. А всего в Каменке было взято в плен до сотни фашистов.
И по внешнему виду, и по настроению эти пленные резко отличались от пленных 1942-го года по памятному мне Брянскому фронту — тренированных крепышей, самоуверенно обещавших на допросах скорую нам гибель.
Представленные утром 3-го февраля полковнику Щербакову, пожелавшему допросить, пятеро пленных, среди которых были и солдаты и унтеры, подавленно и трусливо жались друг к другу. В отличие от нашего личного состава, побритого, умывшегося и имевшего исправную обувь и одежду, гитлеровцы предстали в развалившейся обуви, рваном обмундировании, с заросшими и грязными лицами. Оказалось, что три человека принадлежат разным батальонам и ротам 60-го моторизованного полка, четвертый — 341-му разведывательному танковому батальону и пятый — 146-му артполку, частям, входившим в 16-ю моторизованную дивизию. Отвечали они через переводчика охотно и быстро.
— Что это вы так перепутались? Где ваши командиры? — спрашивал полковник.
— Наши части разбиты, ваши танки обгоняли нас, пришлось отходить быстро, к тому же ночью. Все перепуталось, многие попали в плен, в том числе и некоторые командиры. Большая часть командиров отошла на самоходных и штурмовых орудиях.
— Вы — в плену. Для вас война кончилась. А что будет с вашей армией?
— Гитлер капут! — почти хором ответили они.
— Мы это слышим от вас, немцев, не первый раз. А ведь вы, послушно выполняя приказы Гитлера, тоже виноваты.
В ответ — молчание.
Так мы убедились в невысоком моральном состоянии отступавших перед нами фашистских частей.
Что касается 16-й моторизованной дивизии, то уже по окончании операции из информации вышестоящих штабов нам стало известно, что она, как и 123-я и некоторые другие дивизии гитлеровцев, была разгромлена, а остатки ее отведены в тыл.
Наиболее беспокоившим моментом в работе штаба было продвижение артиллерии и тылов. Временно пришлось изъять из разведки два легких танка для того, чтобы подтянуть тыловые подразделения танкового полка и двух мотострелковых батальонов. К утру 3-го февраля они были уже в двух километрах от Каменки. Семьдесят лошадей и до двадцати парных повозок было направлено в тыловые колонны для подвоза горючего и боеприпасов.
Из-за тяжелого грунта расход горючего в танках оказался значительным. Частично пополнить его за счет подвоза бочек на легких танках и трофеев удалось лишь к 9-ти часам 3-го февраля. И сразу же был выдвинут для захвата Апостолово передовой отряд. Вскоре его пришлось остановить и вернуть.
