За нами он заезжал то на «Победе» серого цвета, то на такого же цвета «Волге». Мы знали, что право пользоваться автотранспортом из их гаража Жене предоставили его родственники: дед Корней Иванович Чуковский и тесть Дмитрий Дмитриевич Шостакович, на дочери которого Галине Женя был женат.
То, что Женя был, как я уже сказал, водителем виртуозным, он знал про себя не хуже нашего и гордился этим, иногда вслух. Как-то он рассказал историю про то, как где-то, чуть ли не на правительственной трассе, привел в ужас постового милиционера, который увидел несущуюся на большой скорости «Волгу», за рулем которой никто не сидел. Оказалось, что Женя, спрятавшись за откинутым сиденьем, управлял машиной… с помощью ног. Не помню, чем кончилась для Жениного доверителя и для самого Жени эта выходка, но помню, что меня этот его рассказ даже не очень удивил, так как я привык к Жениной феерической езде, а также к его наблюдательности и тонкому знанию всего, что связано со стилем и психологией управления автомобилем. Так, Женя, увидев на расстоянии полутора километров, на горизонте, одиноко едущий грузовик, мог безошибочно определить, кто находится за рулем. «Там за рулем баба», — говорил Женя, кивая носом, похожим на клюв. «Откуда ты знаешь?» — «Вижу по почерку. Так может вести машину именно женщина, и только она… Сейчас ты убедишься, что я прав», — говорил Женя, нажимая на газ. Через минуту мы догоняли грузовик и Женя торжествующе кивал на кабину: за рулем действительно была женщина.
Могу предположить, что Женя относился ко мне с симпатией, ценя мою осведомленность в областях, близких и ему, — в музыке и в литературе. Иногда он приглашал меня в гости, стараясь удивить чем-нибудь необычным.
Однажды, это было в квартире на Кутузовском проспекте, принадлежавшей Дмитрию Шостаковичу, где Женя проживал с Галей, он решил показать мне на восьмимиллиметровом проекторе фильм Чарли Чаплина «Цирк». Мы спустились вниз в гастроном, находившийся в том же доме, купили все, что могло сопутствовать приятному времяпрепровождению, и, расположившись на полу, наслаждались искусством, недоступным нашим соотечественникам. А тут — на тебе, пожалуйста, с доставкой на дом…
Сам хозяин квартиры, видимо, в ней не проживал: он предпочитал жить на даче, в Жуковке, куда также Женя завез меня как-то с ночлегом. Ночевать меня устроили в маленькой спальне хозяина. На прикроватной тумбочке, рядом с ночником, я увидел брошюру с текстом известного постановления и речами композиторов, обсуждавших его на своем пленуме…
Я хотел выяснить, водит ли Дмитрий Дмитриевич автомобиль. И Женя, отвечая на мой вопрос, рассказал мне об уроках вождения, которые он пытался преподать своему знаменитому тестю.
Судорожно вцепившись в руль, Дмитрий Дмитриевич повторял вслух правила, регистрировал смену светофоров, старался быть пунктуальным, но машину водить так и не научился.
По соседству с Шостаковичем в Жуковке жили Мстислав Ростропович и Галина Вишневская. Они дружили домами. Женя был в числе первых слушателей вокального цикла Дмитрия Дмитриевича Шостаковича на стихи Саши Черного. Этот цикл композитор посвятил Галине Павловне Вишневской. Вскоре я услышал это сочинение в записи. А до этого, сидя в машине рядом с Женей, не раз слышал в его исполнении замечательные куплеты, в которых композитор так остроумно подчеркнул ритмику стихов:
…И этот призыв, повторенный в музыке трижды, надолго оставался звучать в ушах:
…Но не только музыку своего тестя пропагандировал Женя Чуковский. Он увлекался и джазом, а уж если ему нравился кто-то из джазовых исполнителей, Женя старался распространить эту музыку среди друзей и делал это увлеченно, как и все, за что брался. Так, в одно время его фаворитом оказался «Modern Jazz quartet», и я до сих пор, когда слышу необычайно деликатную, словно обволакивающую мелодию в исполнении этого ансамбля, переношусь в те далекие годы и вспоминаю вечно взохмаченную, слегка сгорбленную, носатую фигуру моего доброго товарища…
Много лет спустя, поддней осенью 1969 года, я случайно встретил Женю Чуковского на улице. В то время я проходил воинскую службу в морской пехоте Балтийского флота: такое вот отличие мне выпало от Госкино и Министерства обороны за фильм «Стеклянная гармоника». Мне — два года службы на Балтике, фильму — двадцать лет ареста: его, не выпустив на экран, сразу положили «на полку»… В Москве я оказался на несколько дней в увольнении по семейным обстоятельствам.
Теперь я должен сделать небольшое отступление, без которого не вполне понятен будет смысл слов, услышанных тогда от Жени.