Вечер следующего дня Щелкунов решил посвятить проведению следственного эксперимента. Где-то в седьмом часу он пришел в клиническую больницу, пару минут поговорил с главврачом и секунд двадцать с заведующим хирургическим отделением. Дежурная смена в отделении была другая, нежели в вечер убийства Полякова, никто из медсестер и санитаров майора не знал, но, поскольку его видели беседующим с завотделением, выгонять его из хирургии никто не собирался. Виталий Викторович немного походил по коридору, затем прошел в кабинет заведующего хирургическим отделением и закрылся в нем. Выждав пару минут, тихонько открыл дверь и выглянул в коридор.
Его встретила тишина. В коридоре никого не оказалось.
Он быстро покинул кабинет, скорым шагом вышел из отделения и, подождав, пока санитар провезет мимо каталку и скроется в одной из палат, покинул клинику, выйдя через служебный вход. Прошагав до торца здания больницы и никого не повстречав, майор поспешно прошел до лесопарковой зоны, подошел к месту, где был обнаружен труп Полякова, и постоял там немного, прикидывая в уме потраченное время. Вот Горюнов ударяет жертву камнем по голове, потом режет Полякову сонную артерию скальпелем, причем аккуратно, стараясь, чтобы кровь не попала на руки и не испачкала рукава халата… Затем он отвел дополнительных пару минут на время, как Горюнов станет снимать с пальца перстень и у него это не будет получаться. После нескольких несостоятельных попыток он отрезает бывшему другу палец, на который было надето кольцо (Виталий Викторович накинул, на всякий случай, еще минуты полторы), и возвращается в больницу. Опять же скорым шагом доходит до служебного входа и здесь переводит дух…
Вернувшись в клинику, майор услышал разговор мужчины и женщины (скорее всего, врача с медсестрой). Мужчина чем-то настойчиво интересовался, чем именно, невозможно было разобрать, женщина поспешно отвечала, но еще тише. Пришлось выждать, чтобы не оказаться замеченным этими двоими. Ожидание продлилось чуть больше минуты. Когда разговор прекратился и врач с медсестрой поднялись по лестнице, Щелкунов вошел внутрь и скорой тенью проскользнул в хирургическое отделение. После чего незамеченным юркнул в кабинет, заперся в нем, выдохнул и посмотрел на часы: следственный эксперимент длился тринадцать с половиной минут. Вывод был однозначен: хирург Горюнов вполне мог успеть за пятнадцать минут покинуть клинику, убить Полякова и вернуться в свой кабинет. Мотив для убийства у него присутствовал, а главное — и это теперь доказано — имелась и возможность для этого.
Вывод напрашивался один: надлежало действовать, и чем скорее, тем лучше. Ведь преступник, почувствовав, что к нему подбираются, наверняка попытается скрыться. И тогда ищи его потом по всему Советскому Союзу…
Хирург городской клинической больницы Степан Федорович Горюнов проживал на одной из четырнадцати Союзных улиц, а именно на Девятой Союзной, которую собирались переименовать на следующий год, как и остальные Союзные улицы, дав им иное имя. Ведь из-за этих Союзных улиц путаница выходила несусветная! Особенно безнадежно было приезжим. Предполагалось, что Девятую Союзную назовут улицей Восстания, памятуя о забастовках рабочих казанского Заречья в 1905 году в ходе первой революции. В этой части города планировались существенные преобразования — должны были снести деревянные и ветхие дома, а также бараки. Городские власти намеревались сделать улицу магистральной, которая бы связала между собой Ленинский и Кировский районы.
Следовало отыскать нужный одноэтажный барак среди более чем десятка подобных строений и широко раскинувшегося частного сектора, с их огородами, пристройками и сараями, что было не так-то просто, но майор Щелкунов плутал недолго, нашел его практически сразу. Ему не однажды приходилось бывать в этом непростом микрорайоне, где постоянно происходило что-то нехорошее (то поножовщина случалась, то применение огнестрельного оружия, которое продолжало оставаться в ходу, то вдруг между жильцами бараков возникала массовая драка с применением всего, что попадало под руку). Оставалось лишь поднапрячь память и выйти к нужному месту.
Двери барака оказались открытыми, и Виталий Викторович вместе со старшим оперуполномоченным капитаном Валентином Рожновым и участковым лейтенантом Лавреневым (коренастым мужчиной лет сорока) прошли по заставленному всякой рухлядью неширокому коридору и постучались в седьмую по счету дверь с левой стороны.
— Открыто! — послышался из-за двери боевитый мужской голос.
— Давай я войду первым, — отодвинул плечом Виталия Викторовича старший оперуполномоченный Рожнов и вынул пистолет из кобуры. Он вошел в комнату и увидел мужчину, спокойно сидящего за столом. — Степан Федорович Горюнов? — официально поинтересовался старший оперуполномоченный, не сводя глаз с хозяина.
— Он самый, — ответил Горюнов и посмотрел сначала на оперативника, а затем на его пистолет, направленный ему точно в грудь. — А что, собственно, происходит, товарищи? Вы пришли меня арестовывать?
— Вы удивительно догадливы.
